Но он отказался, в итоге приведя с собой эту девушку.

— Мам, это Светлана, — представил её Максим.

Они сейчас были на важном событии, так что даже если Оливия Владимировна в душе была крайне недовольна, что сын привёл Свету, но не показала этого на публике. На лице тут же появилась подобающая случаю улыбка:

— О? Давайте отойдем вон туда, познакомимся получше.

Максима не было в стране весь год, поэтому присутствовавшие уже позабыли, что в семье Суворовых был второй ребенок, помня только о существовании Суворова Глеба.

В центре зала располагалась хрустальная люстра, которая тянулась со второго этажа на первый, сияя ослепительным кристально чистым светом. В центре стояла группа людей, которые, похоже, больше всего привлекали к себе внимание, окруженные остальной толпой. Там же виднелась высокая и изящная фигура. И хотя расстояние было достаточно большое, Светлана всё равно узнала, что это был за мужчина.

В душе у неё всё почему-то сжалось.

Максим легонько похлопал её по руке:

— Я ведь рядом, чего ты?

— Ты знал, что он тут будет? – Светлана посмотрела на собеседника.

— Я просто хочу дать ему понять, что ты не беззащитна, — отвечая, Максим взял её за руку и повел за собой.

— Отныне все торговые центры будут принадлежать вам, молодежи, — это произнес Герман Романович, бывший начальник банка «Байкал». После выхода на пенсию, он редко посещал подобные мероприятия, а во время разговора смеялся от души. – И, конечно, самый молодой и способный представитель вашего поколения – это Дима.

— Герман Романович, Вы слишком меня хвалите, — одна рука Дмитрия лежала в кармане и её обвивала, точно лоза, Арина. Тонкие пальцы правой руки сжимали бокал с красным вином, которое под ярким светом играло игристыми переливами.

— Слышал, «Де-фа» обосновалась в Греции… — это говорил уже Глеб Захарович. Заметив, что к ним приближается его младший брат, так ещё и ведёт за собой какую-то девушку, он остолбенел.

— Максим, кто это? – спросил Глеб.

Максим подошёл вместе со Светланой:

— Познакомьтесь, это моя девушка, — ответил он, при этом смотря прямо на Дмитрия.

Казалось, что он хозяйничаем в чужом доме.

Раз уж Дмитрий не признаёт собственную жену, значит, он, по справедливости, заберет себе эти лавры.

Светлана и вообразить себе не могла, что Максим скажет что-то такое, да ещё и публично на глазах всей этой толпы. Ей инстинктивно захотелось вырвать руку, которую крепко держал её спутник.

Максим понял её намерения, сжав ещё сильнее, не позволяя вырваться на свободу. Улыбнувшись, он произнес:

— Чего ты боишься?

Светлана внезапно стала очень робкой, не смея даже головы поднять. Что же до того, откуда появились эти угрызения совести, девушка и сама понять не могла.

Глеб с улыбкой обратился к собравшимся:

— Привет всем! Этой мой брат, Максим Суворов, который не возвращался в страну вот уже целый год. Наконец, он явился! Прошу вас всех позаботиться о нем.

Арина слегка сжала кулачок:

— Светлана…

Дмитрий медленно поднял веки. Взгляд его скользнул по лицу Светы. Не останавливаясь ни на секунду, он выглядел при этом таким же безразличным, словно равнодушие заполняло его до самых костей.

Доселе находившееся в смятении сердце Светы при виде презрения со стороны Дмитрия постепенно успокоилось. Она мысленно посмеялась над собственной нервозностью.

На таких событиях только и разговоров было, что о бизнесе. Максим тоже, скрепя сердце, пытался учтиво участвовать во всём этом, но Светлана явственно видела, насколько ему не по душе были подобные сборища. Она взяла Максиму за руку, прошептав:

— Я хочу выйти, подышать воздухом.

Максим потянул её за руку.

— Пошли в другой зал.

Свет, шум, разговоры, лесть – всё это постепенно стихло, оставляя уши в покое. Преодолев коридор, они попали в задний холл – широкий, светлый и намного более тихий, по сравнению с предыдущим. Иногда, правда, встречались люди, которые вели тихие беседы у окон.

— Тебе не нравятся подобные разговоры? – с легкой улыбкой спросил Максим. – Если честно, я тоже от них не в восторге.

Несколько дней назад Оливия Владимировна использовала сразу кнут и пряник, чтобы Максим принимал участие в этом вечере, так что у него не было выхода, кроме как согласиться.