— Я сам могу идти, — заявил Паша, выдергивая свою руку. Максим не был ему отвратителен, но и не нравился тоже.

Последний же от неловкости сжал пальцы.

— Паша! — окликнула Светлана, глядя на действия сына. — Нельзя вести себя так невежливо, дядя беспокоится о тебе.

— Знаю, — взглянул он на нее. Ему просто не нравилось, что его вел Максим.

— Ладно, сейчас не время для разговоров, пойдемте, — Максим отправился за багажом, который привезла Виктория Александровна.

— Какой ты хороший, — с легкой улыбкой заметила последняя. Очень уж он ей нравился.

Все покинули аэропорт, следуя за Максимом, катящим чемоданы. Светлана села в машину к Максиму, а Виктория Александровна с Пашей разместились на задних сидениях автомобиля Киры.

В зеркало заднего видения Максим видел ласковый образ Светланы, склонившей голову над крепко спящей девочкой. Он сжал руль в руках: ему хотелось ей кое-что сказать, но он в итоге на это не решился.

Местожительством Светланы занималась Кира: оно было близко к магазинам, так что добираться до работы вполне удобно.

По прибытие на квартиру, в которой оставили багаж, Максим объявил, что забронировал ресторан, дабы отпраздновать приезд Светланы. В доме все новое, даже пищу никак не приготовить. Не успела Светлана и рта открыть, как Виктория Александровна за нее согласилась. Отказываться ей и самой стало бы неловко.

Уложив багаж, все вернулись по машинам, чтобы поехать в заказанный Максимом ресторан.

Последний же забронировал просторную комнату, которая и для них пятерых оказалась велика.

— Я пойду в туалет, — заявил Паша, слезая со стула.

— Я с тобой, — Виктория Александровна переживала, что малыш не найдет дорогу.

— Не нужно, бабуля, я знаю, куда идти, — отмахнулся внук, выходя. Дорогу он нашел сразу же после того, как спросил о ней официанта.

В туалете же он обнаружил отсутствие специальных писсуаров для детей, а взрослые располагались слишком высоко.

Паша нахмурился, а на лице его отразилось огорчение.

— Малыш, — послышалась насмешка за его спиной.

Паша обернулся и увидел мужчину, стоящего возле раковины. Тот в элегантной манере вытирал руки, вяло приподнимая веки.

— Роста не хватает?

Паша задрал голову наверх. Раз уж он проигрывает в росте, то не может проиграть в силе.

— А я здесь не писать, — не мог он признать перед лицом этого недостойного мужчины, что недостаточно высок для этого дела.

Дмитрий выбросил в контейнер для мусора салфетку, которой вытирал руки, и посмотрел на него.

— Уверен, что помощь не нужна?

— Не нужна! — решительно произнес Паша, задрав подбородок.

— Ну ладно, — Дмитрий закатал рукава рубашки, обнажая крепкие предплечья, и засунул одну из кистей в карман. Сначала мужчина посмотрел на писсуар, а потом вновь на Пашу с его ростом. — У тебя твердый характер.

Паша крепко поджал губы. На его лбу выступила испарина. Маленькая фигурка подрагивала. Скоро он не сдержится.

Но нельзя сдаваться перед этим недостойным мужчиной, нельзя позволить ему помочь.

Сжимая кулачки, он проявлял большую выдержку.

Дмитрий слегка приподнял брови, облокачиваясь на зеркало подле. Он все же посмотрит, на сколько хватит этого мальца: какой же сильный характер был у этого маленького человечка.

— Можешь сказать, почему ты так враждебно ко мне настроен?

Паша разозлился еще сильнее: зачем этот мужчина целовал его маму, если она была ему не нужна? У него совсем не было статуса, а мамочке нужно найти парня, который в десять тысяч раз лучше.

— Вы маму мою обидели. Не думайте, что я этого не видел, — впивался в него взглядом Паша. Жаль, что нельзя взглядом проделать в нем дыру.

— Я обидел ее? — промусолил последние слова во рту Дмитрий, про себя размышляя, когда же этот мальчик мог стать свидетелем сцены, где бы Свету обидели. Они в общем виделись не более двух раз.

В первый раз он заставил его нехило «удивиться».

Мужчина прищурился: неужели мальчик имел в виду тот случай, когда он утащил Свету в компании «LEO», а после целовал на лестничной клетке, поэтому и…

Точно!

Выпрямившись, Дмитрий сделал пару шагов вперед и присел на корточки перед Пашей, посмотрел на его скрещенные ноги.

— Что ты сделаешь со мной за то, что я ее обидел? — усмехнулся он.

Паша впился в него взглядом: жаль, что нельзя его слопать.