И тогда, в отчаянии, она пошла к Маркову Афанасию, приемному отцу Трифону, её первой любви, с которым у неё была уже оговорена помолвка. Но когда в совершенной растерянности Елизавета пришла к его семье, поскольку обратиться за помощью могла только к нему, она, в конце концов, даже не смогла с ним встретиться. Ей навстречу вышла его мама.

— Афоня уехал за границу в командировку, так что в ближайшее время вряд ли вернётся, — произнесла госпожа Маркова, стоя у ворот дома. Она уже не была столь мягкой и доброй, какой её помнила Елизавета. Напротив, выражение лица женщины исказилось в гримасе злости. — И вообще, Лиза, ты сама себя слышишь? Ты ещё даже не стала частью нашей семьи, а уже приходишь денег просить? Тебе не кажется, что ты переходишь границу?

Её слова застали Елизавету врасплох. Раньше женщина души в ней не чаяла, всегда была к ней добра. Но после того, как её отец скончался и семья столкнулась с трудностями, отношение госпожи Марковой резко переменилось. Это уже не была привычная ей милая и любезная женщина.

— Но я просто хотела попросить его о помощи. Я потом обязательно всё вернула бы, — ответила Елизавета, стоя во дворе. На улице был жаркий летний полдень, солнце опалило непокрытую кожу. Лицо девушки заметно покраснело, а тело стало липким от пота. Но собеседница не позволяла ей зайти в дом, безжалостно бросив:

— Вернёшь? Каким таким образом? Мне уже всё известно. Вашей семье пришлось заплатить огромные деньги. Так ко всему прочему ещё и отец твой умер. Что ещё у вас осталось? Хотя есть один вариант. Если передашь мне секрет вашего шелкового производства, я подумаю о том, чтобы занять тебе эту огромную сумму.

Елизавета даже вообразить не могла, что женщина в итоге позарится на технологию их семьи.

И как раз в этот момент она поняла, как выглядит человеческая двуличность. Люди изменчивы, и перемены эти могут произойти настолько резко, что совершенно сбивают с толку. У неё возникло чувство, будто кто-то режет её изнутри, заставляя осознать, какой же она была дурой, раз всему этому поверила. Это заставляет понять, что те, кого ты считал близкими людьми и друзьями, сближаются с тобой только, чтобы удовлетворить собственные корыстные цели.

— А если я не согласна?

Елизавета как никто другой понимала, что техника их семьи могла передаваться только в рамках их семьи. О ней никогда не распространялись, обучая только кровных наследников. Разве посмела бы она вот так просто раскрыть секрет, который столетиями хранили её предки? Разве будет после этого техника Черкасовых считаться самобытным искусством их семьи?

Она ни за что не могла позволить этой технологии кануть в лету вместе с её поколением.

Собеседница холодно фыркнула:

— Вот ведь бесстыжая! Знаешь что, пора тебе забыть о том, что ты когда-то была помолвлена с моим сыном! С сегодняшнего дня вы больше не состоите ни в каких отношениях. Наша семья больше никак не связана к твоей!

Решение госпожи Марковой открыло Елизавете глаза на правду: изначально она согласилась на её и Афанасия брак только потому, что была заинтересована в технологиях её семьи. Сейчас же, когда девушка отказалась удовлетворить её требованиям, а их семья и бизнес столкнулись с огромным кризисом, она, наконец, показала своё истинное лицо.

Но ведь она и Афанасий по-настоящему любили друг друга:

— Если хотите разорвать помолвку, пусть Афоня сам мне об этом скажет!

Несмотря на то, что сердце Елизаветы кровью обливалось, она не пустила ни слезинки. Девушка упорно сдерживала себя, не собираясь плакать перед этой бесчувственной женщине.

Ответом ей была холодная ухмылка:

— Ладно, как хочешь. Раз ты не понимаешь по-хорошему, значит, будет по-плохому!

Вскоре Елизавета получила финальный удар, который пришёл не от кого другого, как от Марковых. Они в одностороннем порядке разорвали помолвку, что ещё сильнее поколебало и без того шаткое положение их семьи. Заказчик, который уже согласился дать им время, чтобы собрать средства, немедленно потребовал всё выплатить, как только узнал, что Марковы разорвали с ними всякие связи, заявив, что, если не заплатят, их дом выставят на аукцион, а технологию производства отберут, безвозмездно.

И в момент совершенного отчаяния к Лизе пришла некая женщина.

Этой женщиной была не кто иная, как Ласман Анфиса, которая при первой же встрече прямо ей заявила:

— Я могу дать вам деньги, в которых вы так нуждаетесь. Но вы должны мне помочь в одном деле.