Путь, по которому нас вели кольца, изменился. Золотые линии погасли, защитные решётки стояли открытыми, вода свободно текла по каналам. В местах, где прежде гудела сила Мерода, теперь слышались только шаги и голоса людей, разбиравших обломки.

Сердце чёрного солнца осталось без колец.

Внешнее лежало на полу, расколотое у северной колонны. Среднее рассыпалось на пластины с именами хранителей. Внутреннее остановилось вертикально, образовав широкую раму.

Внутри неё находилась моя квартира.

Настоящая.

Я узнала утренний свет за окном, рисунок дерева на столе и ключи, которые оставила перед исчезновением. Время по другую сторону шло. За стеклом двигались машины. Занавеска колыхалась от воздуха, и каждый её поворот был новым.

На кровати лежало моё прежнее тело.

Рядом сидела женщина, державшая его за руку. Она подняла голову, словно почувствовала мой взгляд, но смотрела не на проход, а на лицо Агаты.

Я подошла к раме.

Между мирами не было стекла. Прохладный воздух коснулся пальцев. Я услышала дождь, шум далёкой улицы и своё имя, произнесённое человеком рядом с кроватью.

Это не было воспоминанием.

Один шаг вернул бы меня домой.

В собственное тело, к людям, которые ждали, к жизни, оборванной чужим ритуалом.

Сайлас остановился позади.

Он не коснулся меня.

— Проход устойчив? — спросил Гектор.

— Пока внутреннее кольцо сохраняет остаток силы, — ответил Сайлас. — Когда солнце поднимется выше, связь исчезнет.

— Сколько времени?

— Не знаю.

Гектор посмотрел на меня и отступил к лестнице.

— Мы подождём снаружи.

Он увёл стражников. В зале остались только мы с Сайласом.

Я продолжала смотреть на прежнюю комнату.

— Ты слышишь их? — спросил он.

— Да.

— Можешь пройти?

Я протянула руку. Пальцы пересекли границу и оказались в прохладном воздухе другого мира. На коже выступили капли дождя, принесённые открытым окном.

— Могу.

Сайлас сделал ещё один шаг назад.

Я обернулась.

Он стоял бледный после падения, без прежней силы, в одежде со следами цепей. В глазах была боль, которую он не скрывал, но ни одного требования.

— Скажи хоть что-нибудь, — попросила я.

— Это твоя дорога.

— Я знаю.

— Там твоя жизнь, тело и люди, которые тебя любят.

— Здесь тоже есть жизнь.

— Поэтому я не стану притворяться, что выбор прост.

— А чего ты хочешь?

Сайлас опустил взгляд, затем снова посмотрел на меня.

— Хочу, чтобы ты осталась. Хочу увидеть с тобой закат, северные скалы и первый дождь над пустыней. Хочу спорить о решениях Совета, узнавать твой мир из рассказов и однажды снова подняться в небо рядом с тобой, если сила вернётся.

Каждое слово делало шаг к проходу труднее.

— Но я не удержу тебя, — продолжил он. — Любовь не должна становиться новой формой заключения. Я слишком долго жил в цепях, чтобы надеть их на тебя даже просьбой.

— Просьба не цепь.

— Иногда человек остаётся из чувства долга, услышав правильные слова. Я не хочу гадать, выбрала ли ты меня или побоялась причинить боль.

Я подошла к нему.

— А если уйду?

— Я буду жить.

— Только это?

— Буду скучать. Злиться на два мира. Возможно, начну спорить с пустым местом рядом, потому что привык к ответам.

У меня дрогнули губы.

— И всё равно отпустишь?

— Да.

— Ты изменился.

— Я учился у женщины, которая отказалась решать за меня, когда могла закончить казнь.

Я вернулась к раме.

В прежнем мире у меня было прошлое: родные голоса, привычные улицы, дом и имя, данное при рождении. В Ауреме прошлое принадлежало Руте, зато мои поступки уже стали частью настоящего. Я отказалась от роли палача, поверила человеку, которого город называл врагом, и помогла вернуть людям память. Здесь находилось будущее, которое ещё никто не успел написать за меня.

Женщина возле кровати поднялась и подошла к окну.

— Агата? — позвала она.

Голос прошёл через границу.

Я прижала ладонь к свету.

— Я жива.

Она обернулась. Другие люди вошли в комнату, стали искать источник голоса и снова произнесли моё имя.

Я не могла объяснить им Аурем за несколько мгновений, но могла оставить правду вместо пустоты.

— Я нашла дорогу домой, — сказала я. — И выбрала остаться там, где теперь моя жизнь.

От моего прежнего тела к ладони протянулась золотая нить. Стоило потянуть, и я вернулась бы в знакомое утро. Возможность была настоящей.

Я отпустила нить.

Она рассыпалась светом. Очертания тела на кровати побледнели и превратились в мягкое сияние, возвращая старому миру удержанное мгновение.

— Простите меня, — произнесла я. — Я люблю вас.

Женщина у окна плакала, но кивнула, словно слышала каждое слово.

— Живи, — ответила она.

Я положила обе ладони на внутреннее кольцо.

— Это мой выбор, — сказала я.