Я посмотрела на свои руки. Они принадлежали Руте, как и шрам у виска, голос и власть хранительницы. От Агаты здесь оставались память и привычка считать себя прежним человеком.

— Не знаю, — призналась я. — Больше всего боюсь, что выбора уже нет. Что мой мир продолжает жить без меня, а я навсегда останусь в чужом теле и чужой истории.

Сайлас повернулся ко мне всем корпусом.

— Вы не стали Рутой.

— Ты видишь лицо Руты.

— Я видел его сотни раз. Поэтому различаю вас лучше остальных.

— По вопросам и раздражению?

— По тому, как вы смотрите на город.

Я ждала продолжения.

— Рута смотрела на Аурем как на вещь, за которую отвечает, — сказал он. — Вы смотрите на людей и пытаетесь представить, что они чувствуют.

— Я уже позволила им погибнуть семь раз.

— Вы не создавали петлю.

— Но каждый раз знала, что произойдёт.

— И каждый раз пытались изменить исход. Даже сегодня, когда могли потратить день на поиски дороги домой, проверяли следы и границы города.

Его слова не избавляли от вины, но впервые кто-то признал мои попытки, а не только результат.

— Ты тоже мог искать способ спасти себя, — сказала я. — Вместо этого вернулся за мной в коридоре.

— Я объяснил почему.

— Несправедливый приговор.

— В том числе.

— А другая причина?

Сайлас выдержал мой взгляд.

— Мне стало интересно, что сделает Агата, если доживёт до вечера рядом со мной.

— Разочарован?

— Пока вы задаёте больше вопросов, чем способны выслушать ответов.

— Значит, всё идёт по плану.

— У нас нет плана.

— Тогда это единственное, что идёт без ошибок.

Он рассмеялся. Впервые я услышала настоящий смех Сайласа — негромкий, короткий, но живой. На площади и в подземелье он улыбался с горечью или насмешкой. Сейчас на несколько мгновений исчезла тяжесть бесконечных казней.

Я тоже улыбнулась.

Ветер поднялся над террасой и шевельнул край его плаща. Он принёс запах дыма с южного рынка и раскалённой пыли.

Солнце стало больше.

По восточной башне прошла трещина. Каменная крошка посыпалась на нижние крыши. В городе зазвонили колокола.

Мы поднялись одновременно.

— Раньше, чем вчера, — сказала я.

— Значит, без моей смерти ритуал теряет устойчивость быстрее.

— Но город погибал и после казни.

— Потому что полученной силы не хватало или её направляли не на защиту.

— Мерод говорил, что Аурем существует благодаря порядку.

— Для него порядок означает повторение.

На улицах началась паника. Люди ещё не видели тёмных линий, но трещина в башне и внезапное увеличение солнца разрушили уверенность в безопасности.

Стража открыла внутренние ворота дворца. Горожане бросились к ним, однако створки закрылись перед первыми бегущими.

— Он снова не впускает людей, — сказала я.

— Дворец защищён дольше остальных районов.

— Мерод пытается пережить конец дня?

— Или сохранить память внутри защищённого пространства.

Тёмные линии проступили возле западной стены, затем появились в нижнем квартале. Отсюда я видела, как они ползут по улицам, огибая здания и соединяясь вокруг каналов.

— Отметка, — вспомнила я. — Нужно понять, что с ней произойдёт перед гибелью.

— До нижнего квартала уже не добраться.

— Значит, останемся здесь и проверим после рассвета.

Сайлас посмотрел на край террасы. Прозрачные крылья на мгновение обозначились за его спиной.

— Я могу попытаться добраться до внешней галереи.

— Зачем?

— Если граница ослабнет перед концом дня, появится шанс выйти за пределы петли.

— А если ударит снова?

— Через несколько минут всё исчезнет в любом случае.

Я понимала логику. Он мог проверить ещё одно правило, пока город погибал. Возможно, выбраться. Возможно, найти свободу, которую искал сотни повторений.

— Иди, — сказала я.

Сайлас не двинулся.

— Вы останетесь здесь?

— Отсюда я увижу последовательность разрушения.

— Тьма дойдёт до восточной террасы раньше дворца.

— Тогда у меня меньше времени на ожидание.

Он посмотрел на внешнюю стену, затем на меня.

— Граница никуда не исчезнет.

— Ты не проверишь, пока не попробуешь.

— Мы проверим в другой день.

— Почему?

Сайлас подошёл к парапету рядом со мной.

— Потому что вы попросили Юну помнить, а утром она забыла. Сегодня рядом с вами должен остаться хотя бы один человек, который сохранит этот вечер.

Я почувствовала знакомое давление в груди, возникшее ещё в подземном зале, когда он различил Агату и Руту.

— Ты можешь потерять шанс.

— Я терял его много раз.

— А если другого не будет?

— Тогда следующий рассвет станет нашей новой возможностью.

Он мог уйти, но остался. Не из-за пророчества на стене, не из-за ритуала и не потому, что без меня не открывались двери. Здесь, на террасе, нас ничто не связывало, кроме принятого решения.