– Да.

Я допил напиток и поставил пустой бокал на столик.

– После смерти барона Ромульд и Дарена решили затихариться и не стали пытаться снова вас устранить, боясь лишних вопросов от властей. К тому же вы вдруг круто переменились, стали дерзкой и смелой. Пока любовники размышляли, как быть с новой Айрис, заявился я со своим опекунством. И ещё больше всё им усложнил.

Услышанное заставило мою подопечную чуть сильнее сжать губы, но через мгновение она взяла себя в руки и уточнила:

– Что с ними будет?

– Они аристократы, – ответил я и наткнулся на вопрос в её глазах. – Это значит, что их будет судить дворянский суд. Казнить не станут, слишком много шума, но и не отпустят.

Я потёр лоб и добавил:

– Ромульда отправят на каменоломни. Двадцать лет принудительных работ. Там не выживают и десяти. Дарену в закрытый монастырь. Есть такой, на севере, в Серых горах. Орден Молчаливых Сестёр. Пострига не требуют, но… – я замялся, – оттуда не возвращаются.

Айрис молча перевела взор на горящий камин.

– Это справедливо? – спросила она вдруг. – По-вашему?

Я задумался, а ведь действительно, справедливость каждый понимает по-своему.

– Они убили вашего отца, убили невинного алхимика, охранника на мосту. Планировали убить вас. За всё это полагается обезглавливание. Но решение будет, увы, иным.

Айрис покачала головой, встала и прошла к окну.

– Каменоломни и монастырь – это медленная смерть, растянутая на годы. Даже и не знаю, что хуже топор палача или это.

– Вы жалеете их?

Она резко обернулась.

– Нет. Ни капли. Просто… – Айрис прижала ладонь к груди, словно пытаясь унять сердцебиение. – Просто я думала, что буду чувствовать себя иначе, когда всё закончится. Полагала, придёт облегчение, радость. А я ощущаю лишь пустоту.

Я тоже встал. Подошёл к ней, остановился в шаге.

– Это нормально.

– Правда?

– Правда, – я осторожно коснулся её плеча. – И это всё пройдёт. А я буду рядом, чтобы вы не были одиноки.

Айрис посмотрела на мою руку. Потом мне в глаза. В её взгляде было что-то новое, чего я раньше не замечал, или не позволял себе замечать.

– Найджел…

Стук в дверь заставил нас обоих вздрогнуть и отпрянуть друг от друга.

– Миледи? – створка распахнулась и в кабинет заглянула миссис Грейвс, глаза её многозначительно поблёскивали. Она явно специально дала нам время побыть наедине вопреки всем правилам приличия. – Мы накрыли поздний ужин.

Айрис смущённо покраснела.

– Да-да, спасибо, весьма кстати. Мы сейчас спустимся.

– Не задерживайтесь, – строго кивнула дуэнья и скрылась за дверью.

В кабинете снова стало тихо, загадочно потрескивали дрова в камине, от окна тянуло прохладой зимнего вечера.

– Леди Айрис… Айрис… Позвольте мне ухаживать за вами, когда вам исполнится девятнадцать…

– Как же я могу вам запретить, лорд Льюис? – тихо отозвалась девушка, лукаво блеснув изумительными, бездонными синими глазами. – Вот только вместо цветов подарите мне медную проволоку метров триста, магнетит и мягкое железо, шёлковую нить и шеллак.

Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

– Всё что угодно, миледи, всё, что ваша душа пожелает, – наконец-то нашёлся с ответом я.

Айрис

Обучение мастера Луи Бернара прошло как-то буднично. Он приехал на телеге, гружённой мешками и ящиками, сидя рядом с возницей и кутаясь в тёплый плащ. Его радушно приняли и устроили в одной из комнат. А ранним утром следующего дня закипела наша с ним работа.

Луи стоял рядом со мной у печи на заднем дворе, внимательно наблюдая за каждым моим движением. В руках он держал блокнот и карандаш, чтобы делать пометки.

– Медный купорос растворяем в воде, – объясняла я, засыпая синие кристаллы в колбу. – Видите, как он играет на свету?

– Вижу, – кивнул мастер. – Красиво.

– Теперь уксусная кислота… И-и самое важное – известковое молоко. По капле, не торопясь.

Я медленно вливала белую жидкость в раствор, постоянно помешивая. Луи подался вперёд, не отрывая глаз от происходящего.

Раствор помутнел, потемнел. И вдруг на дне начал появляться осадок. Не синий, как можно было ожидать, а яркий, сочный зелёный.

– Боже правый! – восхищённо выдохнул мастер.

– Вердигри, – улыбнулась я. – Ярь-медянка. Основной ацетат меди.

Луи смотрел на зелёные хлопья, медленно оседающие на дно, и в его глазах читалось потрясение.

– Леди Айрис, я делаю этот пигмент двадцать лет. Двадцать! Мы подвешиваем медные пластины над уксусом и ждём неделями, пока образуется налёт. А вы за какие-то часы… Это, право слово, похоже на волшебство!

На второй день мы приступили к берлинской лазури.