Я предупредила Луи, что процесс будет долгим и неприятным. Он лишь пожал плечами и достал блокнот. Когда Гарри принялся дробить коровьи копыта, мастер лишь поморщился, но и только.

– Почему именно копыта? – спросил он.

– В них содержится нужной формы азот.

Я по глазам видела, что меня не поняли, и постаралась объяснить проще, доступнее. Бернар задавал вопросы, хмурился, записывал, и снова уточнял.

Около трёх суток мы возились с этим пигментом. Прокаливали смесь в печи, выпаривали раствор, фильтровали, ждали, снова фильтровали.

И вот настал момент истины: я медленно влила железный купорос в жёлтую жидкость, добавила каплю соляной кислоты и начала помешивать. Раствор помутнел и из него стал выпадать глубокий, невероятно синий осадок.

Луи выронил карандаш.

– Столько лет этим занимаюсь… – прошептал он. – Никогда бы не подумал, что можно вот так, буквально не отходя от печи, из порошка коровьих копыт получить такой глубокий оттенок! Цвет ночного неба, морских глубин. Цвет, которого нет ни в одной красильне королевства!

Последние дни обучения прошли быстрее. Прокаливание охры и умбры Луи освоил легко, это было ближе к знакомым ему техникам. Протравы тоже не вызвали затруднений.

– Итак, – я разложила на столе чистый лист бумаги. – Ни один работник не должен знать полного рецепта, поэтому разделим процесс на этапы.

Бернар кивнул, его глаза наполнились пониманием.

– Один готовит медный раствор. Другой делает известковое молоко. Третий смешивает. Четвёртый фильтрует и сушит. А вы координируете всё и следите за качеством.

– Даже если кто-то из них попытается продать свои знания…

– У него будет только фрагмент. Бесполезный без всего остального.

А после Луи сдал мне экзамен. Я сидела в углу лаборатории и наблюдала, как он самостоятельно синтезирует все четыре пигмента. Не вмешивалась, не подсказывала. Только смотрела.

Всё у него получилось просто безупречно.

И вот я провожаю мужчину назад в Торнтон.

– Леди Айрис, благодарю за науку! Клянусь, от меня тайну создания ваших пигментов не узнает никто! – и низко поклонился.

Утром следующего дня прибыл человек герцога, привёзший ларь с пятью тысячами золотых, оставшуюся сумму за рецепты. Я сидела в своём кабинете, глядя на сверкающие монеты, и не могла поверить, что всё это реально, и что теперь я вполне могу заняться благоустройством собственного дома.

Две недели спустя письмо от герцога Торнтона застало меня за завтраком.

«Леди Айрис, первая партия тканей готова. Приглашаю вас осмотреть результат. Уверен, вы будете довольны. Р. Торнтон».

Мы выехали в тот же день. Я, Найджел, миссис Грейвс и четверо охранников.

Мануфактура герцога располагалась на окраине города. Внушительное каменное здание в два этажа, с высокими окнами и дымящимися трубами. Внутри пахло шерстью, красителями и чем-то кислым. Десятки работников сновали туда-сюда, таская рулоны ткани и вёдра с растворами.

Луи встретил нас у входа. Выглядел он усталым, но глаза сияли радостью.

– Леди Айрис, лорд Льюис, – поклонился он. – Добро пожаловать. Прошу за мной.

Он провёл нас через несколько залов в дальнее крыло завода, и вот мы очутились в небольшом помещении с огромными окнами, через которые щедро лился дневной свет. Рулоны, закреплённые на деревянных стойках, развернули так, чтобы можно было в полной мере оценить цвет. Изумрудный шёлк сиял, как весенняя листва после дождя. Сапфировый бархат манил глубиной морской волны. Алая шерсть горела, как закатное небо. Графитовый лён благородно отливал холодным серебром.

Я подошла ближе. Провела рукой по изумрудному шёлку. Ткань была мягкой, приятной на ощупь. Цвет ровный, по всей длине, ни единого пятна, ни единого резкого перехода.

– Ни одного брака за всю партию, миледи, – с горделивыми нотками прокомментировал Луи за моей спиной. – Мы перекрасили двести рулонов. Все идеальные.

Найджел стоял у синего бархата, не в силах оторвать взгляд.

– Я видел королевские гобелены, – произнёс он тихо. – Они куда бледнее.

Миссис Грейвс, обычно сдержанная, прижала ладони к груди:

– Боже мой… Это самые красивые ткани, что я видела в жизни!

Дверь за нами открылась, и в комнату вошёл сам Торнтон. Его лицо светилось довольством.

– Леди Айрис! Как вам результаты?

– Впечатляющие, Ваша Светлость!

Герцог прошёл вдоль стоек, любовно касаясь каждого рулона.

– Вчера я устроил закрытый показ для знати герцогства. Знаете, что произошло?

– Полагаю, им понравилось?

Торнтон рассмеялся:

– Понравилось? Граф Эссекс предложил тройную цену за один рулон синего бархата!

Он остановился передо мной, серьёзно посмотрел в глаза: