Уилл, заметив нас, подошёл, вытирая руки о грязный фартук, низко поклонился. Остальные крестьяне тоже замерли при виде хозяйки.

– Миледи, рады вас видеть, – поприветствовал кузнец. – Давно уж не навещали нас, всё на лорда Льюиса скинули, – и хитро прищурился.

– Мне повезло с опекуном. И очень повезло с вами, – на мои слова мужчина сильно смутился, заалевшие щёки не могла скрыть даже его густая борода. – Вы проделали огромную работу, Уилл. Спасибо вам. Вам всем.

– Завтра уж всё будет готово, – стараясь скрыть, насколько он польщён, ответил кузнец, – и мельница заработает.

Я прошла к обводному каналу, откуда должна была поступать вода на колесо. Дамба, возведённая под руководством Найджела, стояла крепко, монолитно. Вода заполнила канал почти до краёв, медленно, но неуклонно текла к мельнице, готовая обрушиться на лопасти колеса.

– Всё сделано верно. Именно так, как я и планировала… Уилл, отныне эта мельница на тебе, – посмотрев ему в глаза, спокойно добавила я.

Мужчина забыл, как дышать! Это была не просто работа, вместе с ней к человеку приходило положение и уважение. Мельник был одним из самых важных людей в любой деревне, наравне со священником и кузнецом. Он контролировал помол зерна, следил за честностью весов, получал долю от каждого мешка муки. Всё это стабильность, достаток, а главное – передаваемое по наследству дело. Семья мельника никогда не голодала. Уилл медленно опустился на колени, не отрывая от меня взгляда:

– Миледи, я… я не знаю, как вас благодарить, – голос его дрожал. – Это… это больше, чем я мог мечтать.

Он помолчал немного, сглотнул, затем продолжил:

– Мой Том, старший сынок, вона стоит, ему уж двадцать два года, парень крепкий, работящий. Как раз собрался жениться. Обучен грамоте, он не подведёт. Клянусь вам, он будет вести мельницу честно, как надобно. Каждый мешок пересчитает, каждую монету запишет.

– Хорошо, Уилл, я не возражаю, пусть мельником станет твой старший сын. А теперь встань.

Уилл поднялся, вытирая влажные глаза тыльной стороной ладони:

– Спасибо вам, миледи, – и ещё раз низко поклонился, – мы не забудем этого. Никогда.

– Арчи, – прежде чем уехать, я подозвала к себе плотника, – собери мужиков и завтра приходите в Эшворт-холл, пора подлатать дыры в крыше моего дома…

Обратная дорога прошла в приятном молчании. Я смотрела вперёд, чувствуя, как внутри меня разливается чувство глубочайшего удовлетворения. Мост восстановлен. Мельница почти готова. Пигменты синтезированы. Дела поместья должны непременно наладиться, ведь столько сил брошено на его восстановление.

Вечер прошёл спокойно. На ужин подали перловую кашу с говядиной, свежий хлеб, квашеную капусту, козий сыр. После трапезы я поднялась к себе в комнату, переоделась в ночную рубашку, выпила травяной чай с ромашкой и мятой, чтобы быстрее уснуть и не видеть кошмаров.

Едва голова коснулась подушки, как я мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон. Снились мне поля. Золотые, бескрайние, колышущиеся под тёплым ветром. Зрелая пшеница склонялась к земле под тяжестью налитых колосьев. Солнце висело высоко, заливая всё вокруг медовым светом. Где-то вдали слышались голоса жнецов, звон серпов, детский смех. Я шла по межам босиком, чувствуя под ногами мягкую тёплую землю, и на душе было легко, спокойно, радостно.

И тут воздух пронзил полный тревоги крик!

Резко сев на постели, не сразу поняла, что это наяву. С трудом разлепив веки, уставилась в окно, где всё ещё было темно. Шум доносился со стороны внутреннего двора. Тревога мигом затопила душу, сердце бешено заколотилось где-то в горле.

Крики не утихали, наоборот, становились громче, ближе.

Я вскочила, схватила халат, накинула на плечи и выбежала в коридор, даже не удосужившись надеть тапочки. С Найджелом столкнулись на первом этаже.

– Что случилось? – задыхаясь от страха, спросила я.

– Не знаю, – хмуро ответил он. – Но похоже, беда, – и первым вышел наружу, я не отставала.

– Милорд, миледи! – к крыльцу, тяжело дыша, подбежал Арчи. – Новый мост горит!

Найджел

– Седлай коней! – рявкнул я Гарри. – Отправляемся немедленно!

Слуга молнией бросился к конюшне, Маркус и Закари уже занималась своими лошадьми, остальные охранники по двое в течение ночи стерегли мост и мельницу. Я обернулся к Айрис, она стояла на крыльце, бледная как полотно, судорожно сжимая полы халата на груди.

– Оставайтесь здесь, – коротко бросил я, разворачиваясь к конюшне.

– Я еду с вами! – её голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения.

Я резко обернулся:

– Леди Айрис, это опасно. Вы останетесь тут…