Итак, первым делом я взялась за старые коровьи копыта, которые следовало измельчить в порошок. Работа предстояла грязная и тяжёлая, поэтому я заранее попросила помощи у Гарри. Сначала он разбил их молотом на заднем дворе, из-за чего по воздуху поплыла едкая, до тошноты противная вонь. Через полчаса я получила осколки размером с грецкий орех, затем Гарри устроился перед большой каменной ступкой с тяжёлым пестиком в руках и начал толочь, сначала сильными ударами разбивая осколки, потом круговыми движениями растирая их в порошок. Эта монотонная работа заняла у него несколько часов. К полудню я получила около фунта серовато-коричневого костного порошка, грубого, с резким запахом, но вполне пригодного для синтеза.

Я смешала его с поташем и небольшим количеством железного купороса в старом чугунном котелке. Пропорции брала приблизительные – приходилось полагаться на память и интуицию. Казанок установила в печь на заднем дворе, разожгла огонь и стала ждать. Через четыре часа при высокой температуре органика обуглилась. Я вынула тару и оставила остывать. На следующий день, едва проснувшись, поспешила на задний двор. Затаив дыхание заглянула в котелок: его содержимое представляло собой чёрную спёкшуюся массу с металлическим блеском. Осторожно переложив её в большую стеклянную колбу, залила водой и оставила настаиваться.

Шесть часов спустя раствор приобрёл мутно-жёлтый оттенок. Я профильтровала его через несколько слоёв льняной ткани, и этот процесс занял целый час. Руки затекли, спина одеревенела, но я терпела и не успокоилась до тех пор, пока жидкость не стала относительно чистой.

Полученный раствор поставила на печь. Следующий этап – выпаривание на медленном огне. Перегреть никак нельзя, иначе все усилия пойдут коту под хвост. К вечеру на дне казанка остались желтоватые кристаллы.

Ферроцианид калия. Первый этап пройден.

Аккуратно собрав кристаллы, пересыпала их в чистый горшок. Выход получился небольшой, всего несколько ложек. Но этого должно было хватить для дальнейшей работы.

День третий.

Растворила ферроцианид калия в чистой воде, получила бледно-жёлтый, почти прозрачный раствор. В другой колбе приготовила раствор железного купороса.

Настал момент истины.

Я медленно, по капле, добавила раствор железного купороса в раствор ферроцианида. Одновременно влила немного соляной кислоты для создания нужной среды. Пару минут я неторопливо помешивала смесь, давая воздуху сделать своё дело: часть железа должна была окислиться до трёхвалентного, иначе нужный оттенок просто не появится.

Сердце бухало где-то в горле, мешая нормально дышать… И вот оно…

Раствор помутнел. Затем начал темнеть. И-и-и… из него стал выпадать осадок. Не зелёный и не коричневый.

Синий.

Глубокий, насыщенный, невероятный синий! Цвет ночного неба. Цвет морских глубин. Цвет, которого я не видела ни в одной краске в Торнтоне.

– Берлинская лазурь, – прошептала я, не веря собственным глазам.

Я замерла, не в силах оторвать взгляд от колбы.

Чёрт возьми, у меня получилось!

Три дня работы в грязи, вони, когда тело натуральным образом ломит от усталости. Когда хочется всё бросить и сдаться. Этот результат стоил всех усилий!

Отфильтровала осадок, тщательно промыла его водой (пока вода не стала прозрачной), отжала и разложила сохнуть на деревянной дощечке у окна. Некоторое время спустя всё так же взволнованно пересыпала готовый порошок в чистый горшок и с гордостью подписала: «Берлинская лазурь. Проба 1».

Найджел

Несколько дней подряд я провёл на мельнице, наблюдая за строительством дамбы.

Работа шла споро. Арчи-плотник со своими людьми сколачивал деревянные опоры, которые вбивались в дно реки. Камни для укрепления берега нашлись неподалёку, общими усилиями мужики перетащили их к месту стройки.

Впрочем, я не только наблюдал. Время от времени помогал: держал стойки, пока плотники их закрепляли, таскал камни. Руки болели от непривычной работы, спина ныла, но было странное удовлетворение от того, что делаешь что-то полезное. Но рук всё равно не хватало, поэтому я наведался к соседу и за небольшую деньгу нанял его крестьян в помощь своим.

К концу пятого дня дамба была почти готова. Вода уже начала подниматься, наполняя обводной канал, питавший мельничное колесо. Уилл-кузнец довольно оглаживал бороду-лопату, Арчи непрестанно широко улыбался.

Сегодня я покинул мельницу раньше обычного. Вернувшись в особняк, принял ванну, переоделся в свежую одежду и спустился к ужину. Леди Айрис уже сидела за столом, погружённая в свои мысли. Она выглядела всё такой же уставшей с тенями под глазами. При моём появлении хозяйка дома подняла голову, после чего встала и вежливо кивнула, улыбнувшись.