Пока «доваривалась» первая протрава, принялась за следующую: железный купорос растворила в холодной воде (при нагревании он окисляется слишком быстро и теряет свойства, превращаясь в бурую ржавчину). Раствор получился мутно-зелёным, с характерным металлическим ароматом, напоминающим кровь или старые гвозди. Помешала, наблюдая, как кристаллы тают, оставляя после себя лёгкую муть. Удовлетворённая результатом, перешла к третьему казанку, вода в котором уже кипела на печи. Дубовая кора давно была измельчена, осталось её заварить, как чай. Засыпала порошок в кипяток, вода тут же потемнела. Раствор получился тёмно-коричневым с терпким, пахнущим лесом и осенью, сырой древесиной и опавшими листьями, ароматом. Плотно закрыла крышкой и оставила так ненадолго.

И последняя протрава на основе медного купороса. Она даст более холодные, голубоватые оттенки при окрашивании зелёным пигментом, а синий сделает глубже, почти индиго. Развела медный купорос в тёплой воде, наблюдая, как ярко-синие кристаллы превращаются в насыщенный лазурный раствор. Красиво невероятно. Разлила готовые вещества по отдельным кувшинам, каждый подписала: "Квасцы", "Железо", "Танины", "Медь". Теперь нужно дать им остыть и отстояться, и уже сегодня вечером их можно будет использовать.

Выпрямившись, потянулась, разминая затёкшую спину. В пояснице неприятно заныло, напоминая о вчерашней ночной скачке, а ещё… О руках, крепко прижимавших меня к сильному, мускулистому торсу, о тепле чужого тела за спиной, о том, как сердце бешено колотилось в груди…, и не только от страха за горящий мост. Его дыхание у самого уха, стальная хватка – всё это осталось в памяти с пугающей отчётливостью. Тогда я чувствовала себя в полной безопасности, была уверена, что Найджел не даст мне упасть…

Мне нравился мой опекун, как человек, честный и с удивительно широким кругозором… И как мужчина тоже – красивый, смелый, решительный. Я помотала головой, прогоняя непрошеные воспоминания и вновь накатившие чувства…

Итак, ещё буквально два дня и у меня будут готовые образцы для демонстрации герцогу. Лишь бы все цвета получились яркими, стойкими, в общем, достойными королевского двора.

Из дома донёсся голос Полли, звавшей меня на обед. Я окинула взглядом свою импровизированную лабораторию: печь тлела, выпуская тонкую струйку дыма, кувшины с протравами аккуратно выстроились в ряд на столике, инструменты были разложены на каменной плите. Всё на своих местах, хотя бы тут всё под контролем, чего не скажешь о бедолаге Робе и Сэме. Надо навестить раненого, узнать, как он.

Подойдя к рукомойнику, намылила жёсткую тряпку и принялась тереть ладони, стирая угольную пыль и следы химикатов. Сняла фартук, аккуратно повесив на гвоздь в стене, пригладила волосы и прошла в столовую. Там уже собрались все: Найджел, миссис Грейвс с Джоанной, сэр Маркус. Полли расставила тарелки с супом, Энни разлила горячий медово-травяной взвар по кружкам.

– Энни, – позвала я помощницу, – как там Сэм?

– Лихорадка началась, я заварила травы, дала ему, сейчас пойду проверю, надеюсь, жар спал. Сменила повязку ему на затылке, свежую порцию бабушкиной мази нанесла…

– Хорошо, спасибо, – я благодарно кивнула ей и заняла своё место за столом, но аппетита не было: образ мёртвого Роба на время работы отступил, но сейчас снова возник перед глазами, не давая мне покоя.

– Леди Айрис, – обратился ко мне опекун, откладывая нож, – Джон отправился в Торнтон за констеблем и лекарем, думаю, после полудня они прибудут в поместье. И не вините себя, – я вскинула голову, удивлённо посмотрев на Льюиса, – я же вижу, как вы себя изводите. Тут, скорее, моя ошибка, но никак не ваша.

Я кивнула, но ничего не ответила. Взяла ложку, опустила в тарелку, помешала, но так и не зачерпнула, чтобы отправить в рот.

– Вам нужно поесть, – заметила миссис Грейвс, с тревогой глядя на меня. – Миледи, вам нужны силы, а из воздуха они не возьмутся.

Она была права, поэтому, пересилив себя, я всё же приступила к трапезе. И, как ни странно, сама не заметила, как съела суп, а затем и второе – тушёную с овощами курицу. Верно говорят, аппетит приходит во время еды.

Не успели мы разойтись по комнатам, как во дворе послышался стук копыт и скрип колёс. Я выглянула в окно и увидела констебля Дарена Варна верхом на гнедом жеребце, а за ним Джона, правившего нашей повозкой, на которой сидел мужчина лет пятидесяти с благородными седыми бакенбардами, одетый в тёплый чёрный сюртук, незнакомец крепко прижимал к себе потёртый объёмный саквояж.

Я встретила их в холле вместе с Найджелом.

– Констебль Варн, – вежливо поприветствовала я служителя закона. – Благодарю, что откликнулись так быстро.

– Леди Айрис, – поклонился он, снимая шляпу. – Убийство – дело серьёзное. Мне нужно осмотреть место происшествия и допросить свидетелей.

Затем он представился Найджелу, познакомил нас с врачом, доктором Тейтом Гилбертом, после чего Льюис предложил:

– Давайте для начала осмотрите тело, а затем мы с вами, сэр Варн, отправимся к мосту.

Они ушли, а я осталась в холле, чувствуя себя совершенно бесполезной. Хотелось что-то сделать, но что?

– Проведаю Сэма, – пробормотала под нос и поспешила к раненому. Молодой человек лежал на узкой койке, кожа бледная, губы бескровные, веки плотно сомкнуты, дыхание прерывистое.