– Нет, – перебила она. – Не главное, будем откровенны, у меня нет возможности построить завод и заниматься всем этим самостоятельно, уж точно не сейчас. Тот же синтез берлинской лазури требует точного соблюдения температур, времени реакции, пропорций. Малейшая ошибка и получится грязь вместо пигмента. Колфилд назначит ответственного, который разделит этапы между доверенными людьми, так, чтобы они не пересекались. Этот же ответственный замкнёт на себе всё. Я хочу в итоге получать стабильный доход, не вкладывая собственных сил в производство, как и денег на покупку ингредиентов.

Она говорила уверенно, как опытный торговец, просчитавший все ходы наперёд.

– Редкие цвета – это роскошь. Ярко-синий, глубокий зелёный, насыщенный красный… Ткани, окрашенные такими красителями, стоят в три-четыре раза дороже обычных. Королевская семья платит огромные деньги за пурпурные и синие одежды. Вельможи готовы отдать состояние за яркие гобелены. А мои краски не только сочные, но и стойкие. Они не поблёкнут на солнце, и стирка на них никак не повлияет. Скажу прямо – это будет настоящий прорыв, милорд!

Айрис смолкла, глядя с вызовом, словно ожидая возражений, коих у меня не было, я просто стоял и смотрел на неё, чувствуя, как всё больше проникаюсь уважением к этой маленькой хрупкой леди, как меня захватывает искреннее восхищение её умом, деловитостью, способностью мыслить стратегически. Поразительная девушка.

– Вы удивительная, леди Айрис, – неожиданно для себя же, вслух признался я.

Она смущённо вспыхнула, отвела взгляд:

– Я… просто делаю то, что должна. Вы не подумайте, что это всё только ради людей, живущих на этой земле, я вполне себе эгоистка и не хочу жить в Торнтоне, будучи чьей-то гувернанткой или женой какого-нибудь купца, которому нужна аристократическая фамилия…

Её последнее предложение ударило меня как обухом по голове.

Жена купца. Я застыл, не в силах осознать, что именно почувствовал в этот момент. Что-то горячее, колючее, неприятное поднялось из глубины груди и сдавило горло. Мышцы напряглись сами собой, челюсти сжались. Я представил Айрис хозяйкой дома какого-нибудь торгаша, сидящую за обеденным столом, обсуждающую цены на ткани и прибыль от продажи зерна. В постели этого… этого… Попытался остановить разошедшееся воображение, но было поздно.

Ярость. Чистая, необъяснимая ярость захлестнула меня с такой силой, что я едва сдержался, чтобы не стиснуть кулаки.

Какой там, к чёрту, купец?!

Я осёкся, поймав себя на мысли: неужели она мне нравится? Да быть того не может! Я посмотрел на её точёный профиль, изящный изгиб шеи, на упрямый подбородок, на руки, испачканные зелёными и синими пигментами, которые пока не сошли с её идеальной гладкой такой нежной кожи…

Мой иррациональный гнев возник из-за банальной ревности… Давно, очень давно я не испытывал ничего подобного. После предательства Хельги я был уверен, что больше никогда и никого не полюблю.

Но ведь леди Айрис другая… Совершенно.

Я сделал глубокий вдох и медленный выдох. Нельзя, чтобы Айрис догадалась о моих чувствах. Это неправильно. Я не имею права смотреть на неё как на возлюбленную… Но ведь смотрю и уже давно! Всё чаще и чаще ловлю себя на мыслях о ней. Вспоминаю её улыбку, её сосредоточенное лицо, упрямо поджатые губы.

– Милорд? – тихо окликнула меня Айрис. – Вы в порядке?

– Простите, – отозвался я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Задумался. Повторите, пожалуйста, что вы сказали?

– Я хочу сама управлять своей жизнью и не зависеть от чьей-то милости.

Я молчал, борясь с желанием сказать ей, что она никогда не будет женой какого-то купца и тем более чьей-то гувернанткой, потому что я не позволю. Потому что сама мысль об этом доводит меня до безумия.

– Уверен, у вас всё получится, я же чем смогу, помогу.

Она посмотрела на меня с благодарностью, и, не спеша, зашагала вперёд в сторону особняка. С трудом отогнав дурацкие мысли, сменил тему:

– Раз уж мы разоткровенничались, хочу задать вам несколько странный, но не дающий мне покоя, вопрос, – начал я осторожно, даже оглянулся, чтобы проверить, как далеко дуэнья. Миссис Грейвс отстала метров на пять, значит, навряд ли она хоть что-то услышит, – почему вы раньше не применили свои знания? Не помогли отцу при жизни? А ведь вы могли…

Я недоговорил, осекся. Айрис, побледнев, резко остановилась, её пальцы крепко сжались на моей руке. Но девушка, поколебавшись мгновение, всё же ответила:

– На меня напали.

– Что? – опешил я.

– В Торнтоне, – продолжила она, глядя куда-то мимо меня. – Это произошло в конце лета, когда мы с Энни отправились на рынок. Она от меня отстала, а я заплутала и свернула в какой-то переулок, где меня и избили, чуть дух не вышибли. Как выжила, сама не понимаю. Не иначе Всевышний помог.

Я застыл, ошеломлённый.

– Почему не сообщили городской страже?

Айрис горько усмехнулась:

– Энни была в шоке и не сообразила, а я была не в состоянии даже двух слов связать.