И ещё одна странность, которую я заметила в тот первый день, когда увидела себя новой: черты лица Айрис удивительно напоминали мои родные. Пугающе похожие…

Отвернувшись от «зеркала», взяла со стола связку ключей и сжала в ладони. Выйдя в коридор, на мгновение замерла, прислушиваясь. Тишина. Только где-то внизу негромко бренчала посудой Полли, готовя ужин.

Шагая по скрипучим половицам, думала, что правильно поступила, перенеся всю мебель и бумаги отца в другую комнату. Ведь в прежнюю опочивальню барона заселили дуэнью, с которой мне ещё только предстоит познакомиться, скорее всего, это произойдёт за ужином.

Новый кабинет располагался этажом ниже, в противоположном конце восточного крыла. Когда-то там сидели барон и его управляющий. После того как хозяин земель заболел, многие его бумаги перенесли к нему в комнату в соседнее помещение, чтобы мужчине не приходилось далеко ходить.

Открыв ключом замок, толкнула тяжёлую створку, почти бесшумно отворившуюся. Шагнула внутрь и огляделась: обшарпанные стены с облупившимися обоями, местами обнажавшими серую штукатурку; скрипучие доски пола, прогнившие и проваленные в дальнем углу; и два окна, к счастью, с целыми стёклами, через которые лился вечерний свет.

И посреди всего этого убожества – добротная мебель покойного барона: массивный дубовый стол, резное кресло с высокой спинкой, книжный шкаф, два стула для посетителей. Всё это выглядело здесь как нечто инородное, даже издевательское.

Несмотря на плачевное состояние, тут было чисто благодаря нашим с Энни стараниям.

Я подошла к столу, провела ладонью по гладкой поверхности, затем вынула подготовленные бумаги, разложила их по стопочкам в нужном мне порядке: записи управляющего и отдельно Тобиаса Эшворта; затем шли долговые обязательства и финансовые отчёты.

Закончив, села в кресло, положила руки на подлокотники и, не мигая, уставилась на эти бумаги.

Мне уже сообщили, что ушлый лорд Льюис обскакал часть моих земель, вынюхивая подробности. Пообщался с моими крестьянами, и кое-кто из них проговорился… Деятельный оказался дядечка, ничего не скажешь.

План «Б» стал неактуален, и мне на ходу пришлось выдумывать что-то новое. Мне вовсе не нужно, чтобы опекун стал вставлять палки в колёса моих дел. Наоборот нужно, чтобы он максимально проникся проблемами. Также я решила, что не буду просить у него в долг, не буду даже требовать от него какой-либо иной посильной помощи, попрошу, лишь чтобы не вмешивался. И да, платил нанятой им же дуэнье содержание из своего кармана, в том числе и за продукты, которые мы покупали на рынке. Лишних денег, чтобы кормить ещё три рта у меня просто нет.

Мысли кружились, как осенние листья на ветру. Нужно успокоиться, не время нервничать, мне предстоит разыграть сцену, и опекун не должен почувствовать ни единой фальшивой ноты.

Найджел Льюис прежде всего увидит цифры. Холодные, беспристрастные. Они расскажут ему всю неприглядную правду…

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть и вернуться в настоящее. Я встала, оправила юбку и сказала:

– Войдите.

***

Найджел

Я сидел на краю жёсткой лавки в выделенной мне комнате и перебирал в голове всё, что увидел за сегодняшний день.

Леди Айрис Эшворт копает канавы в поле. Она составляет план строительства моста; руководит ремонтом мельницы; крестьяне работают для неё не за страх, а за совесть. Ничего из этого не укладывалось в привычную картину мира, где юные барышни вместо музицирования занимаются по факту мужскими делами.

Я провёл рукой по лицу, потёр переносицу. Ладно, уже вечер, скоро я смогу задать свои вопросы леди Эшворт.

Стук в дверь прервал мои размышления.

Я встал и распахнул дверь, за которой замерла юная служанка. Девушка поклонилась и быстро проговорила:

– Милорд, я Энни, личная служанка леди Айрис. Госпожа просит вас пройти за мной.

Я приподнял бровь. Обычно опекун вызывает подопечную к себе, а не наоборот. Но леди Айрис, похоже, вообще мало что делала «обычным» образом.

– Хорошо, – кивнул я. – Веди.

Энни развернулась и поспешила вперёд. Я последовал за ней, шагая по коридорам медленно умирающего дома. Мы спустились на первый этаж, прошли через холл и свернули в восточное крыло. Энни остановилась у одной из дверей и постучала.

– Милорд Льюис, миледи, – объявила она.

– Войдите, – донёсся до нас спокойный женский голос.

Служанка открыла дверь, пропустила меня внутрь и бесшумно скрылась.

Я шагнул в комнату и замер. Помещение было в таком же удручающем состоянии, как и всё вокруг: ободранные стены, скрипучие полы, обшарпанные оконные рамы. Но посреди этого убожества стоял добротный дубовый стол с резным креслом, книжный шкаф и пара стульев. Вся мебель явно дорогая, старинная, ухоженная. Контраст был разительным.

Подле стола замерла леди Айрис Эшворт и спокойно на меня смотрела.