Если вдруг Найджел решит всё же запретить мне скакать сайгаком по территории поместья, я разыграю сцену убитой горем дочери. Со слезами, текущими по лицу, признаюсь, что, находясь среди людей и помогая им с восстановлением поместья, я ощущаю себя живой, что мне так легче переносить потерю любимого отца, в суете дней я отвлекаюсь от грызущей моё сердце боли… Думаю, прокатит, мужчины не любят сопли. И тогда я продолжу начатое: мост, мельница, канавы, заготовки на зиму, ремонт крыши в восточном крыле, которая вот-вот рухнет…

И надо бы самого опекуна пристроить к делу. Труд, как говорится, облагораживает и не даёт глупостям лезть в голову.

Тряхнув головой, прогнала суетливые мысли и вернулась к работе.

– Энни! – позвала свою помощницу, копавшую канаву в десяти шагах от меня. – Проверь, как идут дела на северном участке. И передай Марте и Мрите, чтобы глубину держали ровно в локоть, не меньше! А то знаю я их…

Девушка кивнула, положила свою лопату на землю и побежала выполнять поручение. Я же, взяв свой инструмент, погрузилась в монотонный ритм: воткнуть, поддеть, откинуть в сторону. Снова и снова.

У меня ни на что не хватало времени, даже на сон, а тут ещё этот лорд Льюис, придётся нянчиться и с ним…

***

Найджел

Я неохотно вернулся в особняк, одолеваемый роем вопросов, жужжавших в голове, как встревоженные осы.

Почему леди Айрис копает канавы в поле, вместо того чтобы вышивать или музицировать в гостиной?

И я видел, что она разговаривает с крепостными с уважением, а это редкость в высшем обществе. Аристократы в своём большинстве считали ниже своего достоинства даже говорить с ними, не то, чтобы продолжительное время находиться в их обществе, а леди Айрис к тому же ещё и женщина…

И меня не покидало ощущение, что моя подопечная только выглядит беспомощной, на самом же деле она молодой полководец, умело руководящий войском.

Служанка Полли встретила меня у входа в дом, низко поклонилась и проводила на второй этаж.

– Вот ваши покои, милорд, – объявила она, распахивая дверь в опочивальню.

Комната была просторной, с высокими потолками и двумя окнами. Массивная кровать с балдахином, письменный стол, шкаф, кресло у камина. Всё добротное, качественное и чистое. К моему приезду явно готовились. В воздухе витал едва уловимый затхлый запах, но он никак не раздражал обоняние.

– Милорд Льюис, – вдруг раздался за спиной звенящий негодованием голос миссис Стоун.

Я обернулся. Старушка стояла в дверях, опираясь на трость, её лицо выражало крайнюю степень недовольства.

– Да, миссис Стоун? – устало отозвался я.

– Милорд, я не могу жить в подобных условиях, – она поджала губы, превратив их в ниточку. – Та комната, что мне выделили… Ох! Не на такие условия я подписывалась! Вместо кровати – грубая лавка! Мои старые кости просто не выдержат подобного издевательства. Спина прикажет долго жить и мигом сведёт меня в могилу. Я ведь немолода, милорд, мне нужна нормальная постель.

Я посмотрел на неё, потом на вполне приличную кровать в комнате почившего барона, и снова на миссис Стоун. Джентльмен не может позволить пожилой даме спать на лавке, в то время как сам нежится на мягкой перине.

– Хорошо, – кивнул я. – Полли, – повернулся к молчаливой служанке, – перенеси вещи миссис Стоун сюда. А я устроюсь на той лавке.

Полли понятливо поклонилась, а дуэнья просветлела лицом и довольно улыбнулась:

– О, милорд, спасибо вам! – она попыталась изобразить реверанс, но я остановил её жестом.

– Гарри, – окликнул я помощника, кивнул на свои дорожные сумки, и вышел следом за служанкой. Полли, не спеша, зашагала по коридору в противоположную сторону, в самую дальнюю часть восточного крыла.

Дверь открылась со зловещим скрипом.

Я шагнул внутрь, и шокировано замер. Довольно просторное помещение с двумя окнами (одно из них забитое досками), и при этом практически пустое. Грубо сколоченная лавка у левой стены, с соломенным тюфяком на ней, кособокий стол; старый сундук, окованный ржавыми железными полосами; и единственный стул с треснутым сиденьем.

Медленно обернулся к помощнику, замершему на пороге с моими вещами. Мой денщик, видя моё состояние, пожал плечами и невозмутимо, философски заметил:

– Господин, главное, что в крыше нет дыр, а это уже неплохо.

Я закрыл глаза, досчитал до десяти и, криво усмехнувшись, кивнул:

– Да, к хорошему быстро привыкаешь, а ведь когда-то мы ночевали в окопах под артиллерийским огнём. В сараях, в лесу, на голой земле. Ты прав, переживём и это. Итак, Гарри, – сменил тему я и строго посмотрел на слугу: – завтра утром поедешь в Торнтон. Купишь мебель: две кровати, два матраца, постельное бельё, столы, стулья. Всё, что нужно. По минимуму, чтобы можно было жить по-человечески. И доставишь сюда, и телегу выкупи, и тягловую лошадь.

– Слушаюсь, милорд, – кивнул денщик и аккуратно поставил мои сумки на пол подле сундука. – Я пойду, пройдусь по территории, может, доски какие сыщу, полки вам смастерю.