Она даже нисколько не оскорбилась и великодушно позволила Азефу взять шефство над леди Лурией, чтобы девушка не чувствовала себя в этом доме излишне одиноко. Всю эту неделю леди Беатрис ответственно выполняла свои обязанности хозяйки, максимально дистанцировавшись от леди Лурии, понимая, что ее компания для молодой леди может быть некомфортно.

К своей госпоже у Азефа не было ни одной причины для претензий. Проблема заключалась в… господине, который, несмотря на парную метку, категорически отказывался от самой идеи найти со своей суженой общий язык. Причем, если было видно невооруженным взглядом, что леди Лурия заинтересована в нем, господин Дион был максимально холоден и неприступен. Пожалуй, даже холоднее, чем прежде к своей невесте.

И на фоне этого откровенного игнорирования, девушка искала поддержки в единственном, кто был к ней добр с самого начала: Азеф.

Дворецкий понимал ситуацию девушки, но жалость к ней разрывалась с чувством долга и переживаниями, что своим промедлением он может подвести госпожу Беатрис, которая, в отличие от него, безукоризненно выполняла свои обязанности и сдерживала все обещания. Работать хуже, чем молодая госпожа, пожилому мужчине не позволяла хотя бы профессиональная гордость.

Потому сейчас, при взгляде на плачущую суженую господина, дворецкий не мог отделаться от нетерпеливого чувства. К своему стыду, в этом спектре он уловил даже нотку раздражения.

– Я же его суженая! Как он может быть так холоден ко мне? – требовала она, справедливо возмущаясь.

Этого не понимал даже Азеф, который помнил состояние своего брата, что в свое время получил суженую. Отличия в поведении господина Диона и брата были разительными. Брат не мог оторваться от своей нареченной, всем сердцем желая ее общества и внимания и та отвечала ему взаимностью. С молодым господином все было в точности наоборот. Единственная, чьего внимания он, казалось, желал, это была его жена – леди Беатрис. Однако, после появления леди Лурии, госпожа стала еще более холодной и отчужденной, по отношению к своему супругу, чем прежде.

Азеф не понимал отношения и чувств своего господина, был откровенно сбит с толку и взволнован разницей своих воспоминаний о суженых парах и реальностью.

Но самое худшее, что, несмотря на свою, казалось бы, непоколебимую веру в божественное благословение, порой он тихонько сетовал, что парная метка не досталась госпоже Беатрис. После кощунственных мыслей, он оправдывал себя тем, что для рода Краун подобная хозяйка была бы наилучшим выбором. А после смиренно вздыхал, полагая, что леди Лурия просто еще не могла себя проявить.

– Просто наш господин очень осторожен, – привычными, заученными фразами успокаивал мужчина девушку.

– Я не верю… Дион точно нарочно избегает меня. Но как это возможно? Разве это – не противоестественно? – шмыгнула она, посмотрев на Азефа большими, голубыми глазами.

Внезапно в это мгновение мужчина поймал себя на неуместной и невозможной ассоциации. Однажды он видел, как до свадьбы, будучи невестой, леди Беатрис точно так же сетовала в обществе Клары из-за безразличия своего жениха. Даже место было тем же самым: та же самая комната, тот же диван, то же убранство и… та же манера речи…

Он как будто явственно увидел на месте госпожи Лурии прежнюю леди Беатрис до того, как она изменила свое поведение.

От абсурдности этого видения, дворецкий покачал головой, а после ласково и вежливо улыбнулся, как добрый дедушка, собираясь сказать очередную фразу утешения, как его перебила оскорбленная до глубины души Лурия:

– Я даже начинаю подозревать, что дело тут нечисто…

– Что? – опешил Азеф, напрягшись всем телом от сурового выражения ее лица. Девушка упрямо сжала кулаки, а затем произнесла: