Все знали, что брак господ – фиктивный, в котором нет ни капли любви. Все понимали, что позволение госпожи Беатрис и ее безразличие в отношении девушки, что в ее доме так откровенно увивается за ее мужем, довольно красноречивое.

Все вновь замерли в ожидании перемен. Не то, чтобы все слуги безусловно полюбили свою хозяйку, которая взяла бразды правления немногим больше месяца назад. Не то, чтобы кто-то ревностно отстаивал ее честь. Но все же прислуга, как живой организм, очень чувствительная к переменам в доме своих господ. Перемены радовали лишь в том случае, когда их хотелось. В остальном, они лишь пугали своей неизвестностью. Никто не хотел, чтобы с приходом новой госпожи все вернулось к тому, с чего начиналось. Всех устраивало нынешнее положение дел.

Но никто не был настолько наивен, чтобы не заметить подвешенное состояние, в которое погрузилось поместье с появлением гостьи: госпожа сохраняла спокойствие, даже когда видела откровенные попытки гостьи привлечь внимание господина; господин, который только недавно стал больше проводить время дома, опять стал замкнутым и раздражительным, а гостья, хоть и была со всеми мила, буквально преследовала господина, который под всеми возможными предлогами пытался избежать с ней любого контакта, точно брезговал.

Такое поведение никто не понимал, а спросить не решался, ибо Азеф очень ревностно относился к любым сплетням касательно всего, что происходило внутри поместья.

Сомнение и тревога повисли над поместьем, как недавно перед свадьбой господина. Несмотря на недосказанность, все начинали догадываться, что появление гостьи неспроста и… возможно… она станет новой госпожой дома Краун. Потому прислуга не знала, как себя лучше вести, чтобы не обидеть потенциальную хозяйку и нынешнюю, на случай, если их предположения ошибочны.

Именно об этом думал Азеф, который все больше погружался в свои мысли, что неизменно выливались в мигрень. Особенно, когда дело касалось суженой господина Диона.

Как сейчас:

– Азеф… я такая несчастная, – в очередной раз заплакала девушка в выделенной ей комнате. Госпожа Беатрис не скупилась и отдала ей свою прежнюю комнату в которой жила до свадьбы от предыдущей хозяйки дома, что Азеф не мог не признать, как великодушный жест. – Что я делаю не так? Меня ненавидят!

– Это совсем не так, – в очередной раз вздохнул Азеф, прикидывая, что это уже второй раз за день, когда он вынужден выслушивать плачь леди Лурии, вместо своих прямых обязанностей.

Не то, чтобы он не понимал печали девушки, просто мужчина никогда не забывал и про свои основные обязанности по поддержанию поместья в рабочем состоянии. У него и без того было много забот, которые, благодаря доброте госпоже Беатрис, они разделили между собой. Зная об этом, леди Беатрис никогда не позволяла себе сильно отвлекать Азефа, как и спихивать на него дела, которые согласилась возглавить.

Это лишь казалось, что госпожа ведет беззаботный и разгульный образ жизни, днями напролет развлекаясь в городе на встречах с родственниками и знатью, но когда дело касалось работы, все отведенные ей обязанности она выполняла в срок и с блеском. Более того, даже в своих развлечениях она не упускала возможностей сделать полезное дело для поместья. Так она отыскала более добросовестного поставщика продуктов по весьма выгодной цене, на фоне которого, прежний и близко не стоял. В содержании поместья она нашла несоответствия, от некоторых отказалась и вовсе, что существенно сократило бюджет на расходы. Проверила остальные контракты с подрядчиками, нашла юридические несоответствия и перезаключила их на максимально выгодных условиях.

Более того, как господа и обещала, она не стала препятствовать появлению суженой, была той, кто лично отвел господина в храм, и великодушно согласилась на проживание суженой своего мужа внутри дома, предоставив ей все привилегии почетного гостя.

Да, леди Беатрис не была особо приветлива или дружелюбна с девушкой, но Азеф не смел даже помыслить, дабы упрекнуть ее в этом. Как он мог требовать это от той, кто так преданно любил его господина долгие годы и благородно отступил перед волей богини? Уже великое благо, что она сдержала обещание и позволила своей сопернице открыто контактировать с супругом, не вмешиваясь в их отношения. Требовать от нее сверх этого – было бы черной неблагодарностью.