— Помнишь, как все было… просто? — ее голос дрогнул. — Ты несешь службу у ворот. Я помогаю леди Лилианне одеваться. Мы встречались по вечерам у старой колокольни. И казалось, так будет всегда.

— Ничто не длится вечно, — горько сказал Марк. — Особенно в наше время. С тех пор как появилась она.

Он не назвал имени, но они оба знали, о ком речь. Леди Лилианна. Вернее, та, кто ею стала. Их госпожа, которая из робкой, мечтательной девушки превратилась в ураган здравого смысла и неповиновения. Они видели, как она усмиряла дракона не мечом, а словами. Как она заставила отступить самого Темного лорда, не пролив ни капли крови. Как она танцевала с архивариусом, а не с принцем, под взглядом расползающейся пустоты.

— Она ничего не боится, — с почти благоговейным ужасом прошептала Мария. — Она смотрит в лицо всему – и принцу, и драконам, и концу света – и… и просто пожимает плечами. Как будто это не конец, а просто очередная задача, которую нужно решить.

— Она сумасшедшая, — проворчал Марк, но беззлобно. Скорее с уважением.

— А может, она единственная здоровая здесь, — возразила Мария. Она отодвинулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Ее карие глаза, обычно такие кроткие, сейчас горели странным огнем. — Марк, я… я не хочу умирать. Не так. Не просто «споткнувшись о камень». Я не хочу, чтобы наша любовь была всего лишь… сноской в чьей-то чужой истории.

Он смотрел на нее, и его собственный страх начал отступать перед чем-то новым – перед ее смелостью, которую он в ней никогда не видел.

— Что ты предлагаешь? — тихо спросил он.

— Я предлагаю последовать ее примеру, — сказала Мария, и ее голос окреп. — Она борется. Не с врагами, а с самой судьбой. Она переписывает правила. Почему мы не можем сделать то же самое? Почему наша история должна закончиться так, как того хочет какое-то невидимое «оно»?

Она встала, подошла к заклинившей двери и с силой толкнула ее плечом. Дверь не поддалась.

— Помоги мне, — сказала она, глядя на него через плечо. — Я не хочу сидеть здесь и ждать, пока мир закончится. Я хочу быть с тобой. Открыто. Не в тайных уголках, а при свете дня. Даже если этот свет – последний, что мы видим.

Марк смотрел на нее – на свою тихую, скромную Марию, которая вдруг заговорила как полководец, ведущий войско в последний бой. И что-то щелкнуло в его душе, привыкшей к железной дисциплине. Гордость и любовь — чувства, которые он всегда отодвигал на второй план, — вдруг встали в строй, заняв свое законное место.

— Ты права, — сказал он просто. — Довольно прятаться.

Он уперся плечом в щель около замка, ноги плотно вросли в каменный пол. Марк глубоко вдохнул, собрав всю свою ярость, все отчаяние, всю новую надежду, что подарила ему Мария, и рванул. Раздался сухой, болезненный хруст древесины. Дверь, скрипя и нехотя, подалась, отвалившись на несколько дюймов. Еще один рывок — и проем в темный, пустой коридор был открыт.

Они вышли, держась за руки. Их не видел никто, кроме безмолвных портретов предков на стенах. Они шли по мертвым коридорам, и их шаги эхом отдавались в тишине. Они не знали, куда идут. Но они знали зачем.

Путь по мертвым коридорам был испытанием. Казалось, сама каменная кладка впитала ужас произошедшего. Воздух был неподвижным и спертым, пахнущим пылью и страхом. Эхо их шагов звучало неестественно громко, как удары молота по наковальне тишины. Они прошли мимо большой библиотеки — массивные дубовые двери были закрыты, но из-под них сочился слабый, тревожный свет и доносились приглушенные, прерывистые голоса. Кто-то еще не сдался. Кто-то, как и они, искал ответы в пыльных фолиантах.

Мария на мгновение задержала взгляд на щели под дверью, и Марк почувствовал, как ее пальцы сжали его ладонь чуть сильнее.

— Архивариусы, — беззвучно шевельнул губами Марк. Мария кивнула. Эти чудаки, всегда жившие в своем мире свитков и генеалогических древ, возможно, сейчас были ценнее любого войска.

Дальше их путь лежал через Зал предков. Огромное помещение с витражными окнами, которые теперь были слепы — вместо цветных стекол зияла та же бездна. В зале царил полумрак, и в нем, прислонившись к подоконнику, стояла одинокая фигура. Это был старый граф фон Хаген, отец одной из придворных дам. Седая борода клинышком, дорогой, но помятый камзол. Он не двигался, просто смотрел в пустоту.

— Граф? — осторожно окликнула его Мария.

Старик медленно повернул голову. Его лицо было удивительно спокойным.

— Ах, дети, — его голос был хриплым, но твердым. — Идете?

Марк кивнул.

— Идем, ваша светлость. Искать… выход.

Граф усмехнулся, коротко и сухо.