Принц Драко первый нарушил молчание. Он повернулся к Свете и Сайрусу и, с той редкой, почти неузнаваемой улыбкой, что тронула его губы, сказал:

— Ну что ж, соавторы. Похоже, мы только что написали пролог к чему-то совершенно новому. И я подозреваю, что впереди у нас очень, очень много работы.

Сайрус рассмеялся, счастливый и свободный, и обнял Свету за плечи. Она прижалась к нему, чувствуя, как бьется его сердце – больше не в страхе, а в полной, безоговорочной уверенности.

— Знаешь, — сказала она, глядя на просыпающийся, обновленный город, — а ведь я, кажется, начинаю любить эту историю. Особенно теперь, когда у нее появились по-настоящему хорошие авторы.

И они стояли там, втроем, – бывшая библиотекарша, бывший Хранитель и бывший принц-марионетка. Теперь они были просто людьми. Авторами своей судьбы. И их история была только начата.

Триумф на площади был оглушительным, но тихим. Не было громоподобных криков, не было ликования. Было глубокое, пронзительное молчание, наполненное осознанием случившегося. Люди не спешили расходиться. Они стояли, смотрели на очистившееся небо, на яркие, будто заново рожденные краски мира, и медленно, по капле, впитывали новую реальность. Они были свободны. Не потому, что их освободил герой, а потому, что освободили сами себя.

Света, Сайрус и принц Драко все еще стояли на балконе, но теперь они смотрели не на толпу, а друг на друга. Между ними возникла новая, невидимая связь – не романтическая, не дружеская в привычном смысле, а связь соратников, прошедших через самое пекло и вышедших из него преображенными.

— Она услышала, — тихо сказал Сайрус. Его рука все еще лежала на плече Светы, и он чувствовал, как дрожь уходит из ее тела, сменяясь уверенным спокойствием.

— Услышала, — согласилась Света. — Но диалог не окончен. Он только начался.

Она закрыла глаза, сосредоточившись. Она чувствовала не просто облегчение. Она чувствовала… присутствие. Тонкое, как шепот, но неотступное. Оно было похоже на ощущение, когда знаешь, что за тобой наблюдают, но без угрозы. С любопытством.

— Она здесь, — прошептала Света, открывая глаза. — Она смотрит на нас.

Принц Драко нахмурился, инстинктивно положив руку на эфес меча.

— Кто?

— Та, что написала эту книгу, — сказал Сайрус. Его взгляд стал отстраненным, он вслушивался в тишину, как вслушивался когда-то в шелест страниц. — Она не ушла. Она… наблюдает. И ждет.

— Ждет чего? — спросил принц.

— Ответа, — сказала Света. — Мы отвергли ее финал. Теперь мы должны предложить свой. Но для этого нужно встретиться с ней лицом к лицу.

Она посмотрела на Сайруса, и между ними пронеслась целая буря безмолвных мыслей. Они оба чувствовали это – зыбкую грань между мирами, истончившуюся до предела. Их объединенная воля, их любовь, ставшая катализатором перемен, создала мост. Оставалось лишь пройти по нему.

— Мы идем, — заявила Света, больше не сомневаясь.

Она взяла Сайруса за руку, а другой рукой – принца Драко. Он на мгновение замер, но затем кивнул, его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони с силой, выражающей полное доверие.

Они не пошли с балкона. Они сделали шаг вперед, в пустоту перед собой. Но их ноги не провалились. Они ступили на невидимую, дрожащую от напряжения платформу. Воздух вокруг заструился, заискрился, и привычный мир – площадь, замок, люди – поплыл, расплылся, как акварельный рисунок под дождем.

Исчезли звуки. Исчезли запахи. Их окружила белизна. Не слепая, не пустая, а мягкая, молочная, словно они оказались внутри гигантской жемчужины. Под ногами была не поверхность, а лишь ощущение опоры. В этом пространстве не было ни верха, ни низа, ни времени.

И в центре этой белизны сидела она.

Женщина. Лет тридцати пяти, не больше. Одетая в простые, удобные одежды – темные брюки и свободную белую блузу. Волосы, цвета воронова крыла, были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. Лицо ее было умным, усталым и невероятно печальным. Перед ней на коленях лежала старомодная потрепанная тетрадь в кожаном переплете, а в руке она сжимала перьевую ручку, с наконечником, испачканным чернилами.

Она не была богиней. Она не сияла и не внушала благоговейного ужаса. Она выглядела как писательница, застигнутая врасплох в самом разгаре работы.

Она подняла на них глаза. Ее глаза были того же зеленого цвета, что и у ее героини Лилианны, но в них не было ни магии, ни избранности. В них была бесконечная усталость и та самая печаль, что сквозила в ее последней записи в дневнике.

— Ну вот, — произнесла она. Ее голос был обычным, немного хриплым, как у человека, который подолгу не говорит вслух. — Вы пришли. Я чувствовала, что вы придете.

Света, Сайрус и принц стояли, не зная, как реагировать. Они готовились к встрече с божеством, с тираном, с архитектором их страданий. А перед ними была просто… женщина.