Почему? Она опустила взгляд на разбросанные книги. Ее взгляд, натренированный годами работы с каталогами, автоматически выхватил детали. Это были не рыцарские романы и не сборники поэзии. «Хроники Разлома», «Теория многомерных сфер», «Астрономические аномалии поздней эпохи Меркурия». Специализированная, узкая литература. Тот, кто работал с этими книгами, был не простым библиотекарем.

Он был исследователем. Или магом. И он явно изучал что-то, связанное со структурой мира. И ее появление вписалась в его исследования как катастрофа. Возможно, пророчество было не просто сказкой? Может, оно было частью некоего магического уравнения, и она, Света, оказалась неправильной переменной? Чужеродным телом в отлаженном механизме? Эта мысль была одновременно пугающей и освобождающей. Если она — ошибка системы, значит, у системы есть правила. А правила можно изучить, обойти, взломать. Она больше не была марионеткой. Она была вирусом. И этот мужчина, этот перепуганный архивариус, был первым, кто заметил заражение.

Света медленно опустилась на колени среди разбросанных фолиантов. Ее руки, нежные и белые, дрожали. Она подняла одну из книг. Она была на неизвестном ей языке, испещрена странными символами, но на одной из страниц был рисунок. Схематичное изображение звезд, похожее на ту, что была на потолке. И в центре – трещина. Яркая, как молния, рассекающая небесный свод.

Она смотрела на этот рисунок, а в ушах у нее звенели слова этого странного архивариуса.

«Вы не должны были здесь появиться».

Все вокруг – и король, и придворные, и принц – смотрели на нее как на решение. Как на ключ.

Этот человек, первый за все время, посмотрел на нее как на проблему. Как на ошибку. Как на катастрофу.

И в этом безумном, вывернутом наизнанку мире, это было самым обнадеживающим, что с ней случилось.

Она аккуратно поставила книгу на пол, ее пальцы провели по древнему пергаменту.

«Хорошо,— подумала она, и в ее зеленых глазах, таких чужих и таких своих, зажегся новый огонь – не романтический, а исследовательский. — Значит, здесь есть кто-то, кто тоже видит, что император-то голый. И он чего-то боится. Меня».

Она подняла голову и окинула взглядом бескрайние полки, набитые тайнами.

Страх постепенно отступал,уступая место азарту. Впервые с момента пробуждения в этом теле ее ум по-настоящему заработал. Она была не просто невольной участницей спектакля; она была детективом, заброшенным в самое сердце загадки. И у нее появилась первая зацепка — молодой мужчина с испуганными синими глазами. Ей нужно было найти его. Узнать его имя, его должность. Но делать это с позиции леди Лилианны было бессмысленно — он бы только убежал еще дальше. Нужен был другой подход. Нужно было стать тенью. Изучить расписание библиотеки, узнать, когда здесь меньше всего людей. Возможно, подкупить кого-то из младших слуг, чтобы те добыли информацию о штате библиотекарей.

Ее статус «дочери света» можно было использовать не только для того, чтобы блистать на балах, но и для того, чтобы безнаказанно совать нос куда вздумается. Нужно было также изучить те книги, что он уронил. Тщательно, по страницам. Возможно, в его пометках скрывалась разгадка. Она смотрела на бесконечные стеллажи, и они больше не казались ей просто хранилищем знаний. Это был лабиринт, в центре которого скрывалась правда о ней самой и об этом мире.

Правда, которую кто-то — будь то король, придворные маги или сам принц Драко — возможно, пытался скрыть.

«Хорошо, — подумала она с холодной решимостью. — Вы боитесь меня, господин архивариус? Или вы боитесь того, что я могу узнать? В любом случае, готовьтесь. Ваша тихая жизнь среди книг подошла к концу».

Она чувствовала, как в ней просыпается не спасительница королевства, а упрямый, дотошный ученый, попавший в самую гущу величайшего эксперимента. И она была полна решимости довести свое расследование до конца.

«Что ж,господин архивариус, теперь вы мне по-настоящему интересны. И мы с вами еще поговорим. Обязательно поговорим».

Следующие два дня Света провела в состоянии лихорадочного поиска. Она возвращалась в библиотеку при первой же возможности, придумывая все более изощренные отговорки для своих придворных – «медитация на вибрации пророчества», «поиск духовных ориентиров в древних текстах», «очищение ауры в потоке знаний». Последняя формулировка особенно нравилась королю Олеандру, который видел в этом признаки небывалой глубины его дочери-избранницы.

Но архивариуса, того самого молодого человека со светлыми волосами и глазами полными ужаса, не встречала ни разу, будто он сквозь землю провалился. Она обшарила дальние уголки библиотеки, заваленные свитками с географическими картами, пыльные ниши с трактатами по алхимии, даже темный закуток с манускриптами на запрещенных языках, пахнущими серой и забвением. Его нигде не было.

Он исчез, словно призрак, и это лишь подстегивало ее одержимость. Потому что в его взгляде была не просто паника. Была правда. Та самая, которой ей так не хватало в этом мире бархата и безумия.