Света взяла книгу. Она была тяжелой и в то же время невесомой. В ней не было ни строчки, но она была полнее любого тома в этой библиотеке. Потому что она была полна обещаний. Обещаний завтрашнего дня, новых открытий, ссор и примирений, трудностей и радостей. Обещаний жизни.
Она прижала книгу к груди и улыбнулась ему сквозь навернувшиеся слезы счастья.
— Знаешь, а я, кажется, уже придумала название для первой главы, — сказала она.
— Какое? — спросил он, обнимая ее за плечи.
— «Выбор без гарантий», — прошептала Света. — И он был лучшим решением в моей жизни.
Они стояли так, вдвоем, в сердце своего нового мира, держа в руках чистую страницу своего будущего. Впереди была целая вечность, чтобы заполнить ее своей историей. И они были готовы к этому. Вместе.
Эпилог.
Библиотека, наши дни.
Солнечный луч, пушистый и ленивый, как кот, растянувшийся на подоконнике, пробивался сквозь высокие арочные окна отдела художественной литературы. Пыль, вечная спутница тишины и старых фолиантов, танцевала в его золотистом свете, совершая свой неторопливый, вековой вальс. Воздух по-прежнему пах старой бумагой, кожей и едва уловимым ароматом чьего-то забытого яблока.
Дверь в отдел скрипнула, впуская внутрь порыв свежего уличного воздуха и юную посетительницу. Это была та самая школьница, что когда-то, казалось, целую вечность назад, с восторгом получала из рук уставшей библиотекарши Светланы зачитанный том «Поцелуя Драконьего Принца». Но сейчас в ее глазах не было прежнего безудержного восторга. Взгляд был более взрослым, вдумчивым, слегка разочарованным. Она повзрослела. Она прочла десятки таких романов, и все они слились в единый, предсказуемый узор: мрачный принц, невинная героиня, злодей-затворник и неизбежный хэппи-энд.
Она подошла к стойке выдачи, где теперь работала молодая, улыбчивая девушка, и протянула книгу. Тот самый «Поцелуй Драконьего Принца», но теперь он казался ей потрепанным и неинтересным.
— Сдаю, — сказала школьница, и в ее голосе сквозила легкая усталость.
— Что, не понравилось? — участливо спросила библиотекарша, проводя книгу через сканер.
— Да вроде бы все как всегда, — пожала плечами девочка. — Предсказуемо. Как будто читаешь инструкцию. Сначала они ненавидят друг друга, потом целуются, потом живут долго и счастливо. Скучно.
Она отошла от стойки и направилась к стеллажам, ее пальцы лениво скользили по корешкам. Она искала что-то. Что-то, что могло бы ее удивить. Вызвать не просто предписанные эмоции, а настоящее чувство. Но ряд за рядом предлагал одно и то же: «Похищение лунной принцессы», «Обрученная со злом», «Сердце ледяного властелина». Все те же клише, те же шаблонные сюжеты.
И вдруг ее взгляд зацепился за что-то неприметное. В самом конце стеллажа, в темном углу, куда редко добиралась уборка, стояла книга. Она была не толстой, в темно-коричневом кожаном переплете без каких-либо позолоченных надписей или ярких картинок. Корешок был гладким, почти стершимся от времени. Любопытство заставило девушку протянуть руку.
Книга поддалась неохотно, с тихим шелестом, словно не желая покидать свое убежище. Она была тяжелее, чем казалось. На обложке не было ни названия, ни имени автора. Лишь в самом низу, тисненное чуть темнее основной кожи, странное изображение: два дракона – один, казалось, был вырезан из тени, другой – отливал серебром луны, – обвивали стальное перо, острие которого упиралось в живое, пульсирующее сердце. Экслибрис. Но чей?
Девочка перевернула книгу. Никаких данных об издательстве, годе выпуска. Она открыла ее на первой странице. Титульный лист был столь же аскетичным. Никакого авторства. Только те же два дракона, перо и сердце. И под ними, изящным, но твердым почерком, было выведено:
ПОСОБИЕ ПО ПРИРУЧЕНИЮ ПРИНЦА
ИНСТРУКЦИЯ ПРИЛАГАЕТСЯ
Девочка фыркнула. «Очередной глупый романчик», — подумала она. Но что-то удерживало ее. Необычный экслибрис. Отсутствие автора. Странное, ироничное название. Оно не обещало эпических битв и пылающих страстей. Оно звучало как… как руководство пользователя.
Она перелистнула страницу. И замерла.
На фронтисписе, выполненный в технике сепии, был изображен портрет. Не идеализированный, не приукрашенный. На нем была женщина лет тридцати с небольшим, с пшеничными волосами, собранными в небрежный пучок, и умными, чуть раскосыми зелеными глазами. Она улыбалась, но это была не сладкая улыбка героини. В уголках ее губ пряталась ирония, а во взгляде читался живой, острый ум и легкая усталость.