Его ждали, ему все высказали. И даже не только на словах. Вспыльчивый Менар и необузданный Матиас остановились не скоро…

Однако становилось ясно, что каждый из мужчин может пользоваться магией всех сразу и любого другого. Они были как-то связаны. Вот только как? Что за лабиринт, куда они попали? Почему? И зачем их там держали? Пока использование чужого дара лучше всего удавалось военному.

Хотя по его же собственным словам, Мейнард не знал как у него это получается.

Возможно, хитрил, отстраняя соперников, не позволяя им чаще видеться с Альфией. Впрочем, выбраться хотели все. Так или иначе и почему-то они видели избавление в спасении Альфии в ее нынешнем положении.

Хотя и просто выручить девушку мужчины ставили для себя немаловажной задачей.

Все трое решили тренироваться до самого вечера, чтобы охранять Альфию… От чего? Они и сами не знали. Только чувствовали, что ее нельзя подпускать к тому субъекту. Какому? Этого они тоже пока не понимали.

А еще… они чувствовали, что должны сразиться с этим объектом, существом, мужчиной… Кто его знает.

Сойтись в битве и не допустить, чтобы Альфия с ним… встретилась?

* * *

Альфия.

Оставшийся день прошел относительно спокойно.

Я вытребовала у дворецкого ключи от всех дверей и чувствовала себя как невеста Синей бороды, которая ходит куда ей не разрешали.

Но, в конце концов, хозяйка я или нет? Если я хозяйка, то и ключи должна иметь.

Как выяснилось, у Солдона целых три связки. Однако, когда я приехала, он и не подумал поделиться… Жадина!

Впрочем, я понимала, что дворецкий “зажал” ключи по какой-то своей причине и причина эта довольно веская.

Я прошлась по запертым комнатам, но ничего странного или пугающего не обнаружила. Мебель, преимущественно бордового или черного цвета, накрытая полиэтиленом, тяжелые портьеры с золотыми кисточками, запах пыли, плесени и дерева.

Ничего пугающего, кроме, собственно, запустенья. Оно царило во всех комнатах, и, видимо, уже не первый год. То есть – еще при Далтоне этими помещениями не особо пользовались.

Портрет нынешнего Мариса, а, вернее, последнего осколка его души складывался тот еще.

Мрачный, нелюдимый тип, который почти не приглашал гостей и сам практически не покидал поместье.

Друзей и близких родственников у него не было, а единственным хобби оказалось рисовать жуткие картины со мной в главной роли. Извращенец и сталкер!

Такое чувство, что эта часть души Мариса понравится мне еще меньше предыдущей – распутной и порочной.

Словно Менгельд Далтон являл собой некую подсознательную сторону цели. Скрытую от многих и мало кому известную. Предпочитающую не выходить наружу.

Эдакий темный кусочек Мариса. Тот, что он никому не позволял увидеть. Возможно, поэтому именно он удивительным образом предсказал мое появление в мирах с другими осколками. И даже не только появление – но и роль, которую я там играла!

Хотя в момент создания живописных полотен Далтона даже сами мои “наниматели” еще не знали – кем же меня сделать.

Видимо, интуиция Мариса досталась Менгельду. Я начала бояться, что это осложнит нынешнюю миссию. Кто знал, что она завершится самым неожиданным для меня, Мариса, Тезо, да, в общем, для всех образом.

Потому, что на сцене должно было вот-вот появиться еще одно действующее лицо. Которое и положило конец моим метаниям по мирам…

Впрочем, похоже все значимые события в этом мире и в этом замке происходили ночью. Днем же мне только и оставалось, что успевать на трапезы, которые оказались вполне съедобными.

После кладбища больше никаких испытаний не предвиделось.

Пока на улице не стемнело, а замок не накрыла темная и загадочная вуаль сумерек. Слуги закрыли окна, потому что врывавшийся в них ветер неожиданно стал холодным, пронизывающим. Ставни начали неприятно поскрипывать, будто предвещая беду.

Согреться в этом холодном отсыревшем замке было непросто, поэтому ужин был плотным. Кухарка Пегги, заметив, что я никак не могу согреться, подала к столу немного горячего вина.