Мне ли не знать, что не все преступления так ужасны, как представляет нам буква закона. Мать может убить, защищая ребенка. И она права в своем порыве. Муж может пырнуть любовника жены в грудь ножом в порыве ревности. Он – убийца, но не злодей.

Да много таких ситуаций, когда виновный вызывает скорее сочувствие, нежели осуждение. Я была уверена, что Марис именно такой преступник… Потому что казалось, я слишком хорошо знала его, чтобы так ошибиться. Он мог быть в своем мире жестоким, озлобившимся, преданным, но точно не злодеем и не подлецом.

Пока не знаю как, но я найду способ спасти ему жизнь.

И другой вариант я не приму.

Герцог Айсел .

Айсел, Великий Герцог, яростно смотрел на девушку, стоявшую перед ним на коленях. Её руки были скованы техномагическими кандалами, словно окутаны призрачным туманом, шею стягивала такая же петля, но взгляд хранил невозмутимость.

Если бы Альфия была здесь, она бы узнала в пленнице эффектную брюнетку-демоницу, только одетую гораздо скромнее. В зеленую рубашку и брюки военной формы и высокие глянцевые сапоги.

– Зачем, Линер? Ты действительно думала, что я не раскрою твое предательство?

– Я не сделала ничего плохого, лорд. Для всех будет лучше, если Марис никогда не вернётся.

Девушка была полностью уверена в своей правоте.

– Если бы наш эмиссар погиб в результате твоего вмешательства в работу трансмигратора, то тебя сослали бы уже в один из закрытых миров без права вернуться.

– Лорд! Айсел! Я сделала это и для тебя! Без Мариса у тебя будет возможность получить всё, чего ты заслуживаешь! У нас будет возможность…

Айсел горько рассмеялся.

– Ты хочешь сказать, что ради меня связалась с радикалами, желающих выкачать из миров все их ресурсы, невзирая на смерть местного населения? О, ты действительно добра! Я ничего не сделаю тебе пока. Пусть, когда Марис вернется, он сам решает твою судьбу…

Лорд Айсел махнул рукой, приказывая стражникам утащить свою бывшую подчиненную… и возлюбленную. Любил ли он ее по-настоящему? Способны ли лаккалы вообще на подобное чувство: самоотверженное и всепрощающее? Воинственный генерал Эгурии не знал этого. Им и Марисом всегда руководил долг, который решал все. И в любой ситуации, даже когда были затронуты самые близкие и любимые, они в первую очередь руководствовались именно этим.

Айсел считал это правильным и единственно возможным для правителей сотен миров, призванных сохранять равновесие, не позволяя ни одному измерению разрушаться.

В таких случаях нельзя решать сердцем, только холодной головой и за свои тысячелетия Айсел сроднился с этим правилом… А вот Марис… в последнюю минуту дал маху… Что ему вздумалось броситься спасать Саллеха, их общего друга и соратника? Именно из-за него великий правитель и полководец попал в ловушку. Смертельную для любого, даже для повелителя пространства лаккала. Вот только радикалы нашли на полу темницы бездыханное тело Мариса и подумали, что тот погиб. А герцог поступил иначе… Отдав Айселу и соратникам Мариса его тело, воинственная оппозиция очень ошиблась и пожалела об этом. Но было уже поздно.

Марис растворился, расщепив свою душу и расселив ее по четырем разным мирам. И все бы ничего. Возможно, лорды из оппозиции поймали бы куда более слабых существ, нежели лаккалы… Но Марис подстраховался. Осколки его души оказались там, куда сама аура измерений не пускала самых могучих техномагов – лаккалов. Только магически слабые или вообще лишенные дара существа могли туда пробраться…

Тогда и родилась идея отправлять за Марисом эмиссаров. Радикалы действовали со своей стороны, Айсел и его соратники – со своей. И шла гонка на выживание. Состязание – кто первый.

По счастью, два эмиссара не могли ужиться в одном мире и отправляя своего, каждая сторона автоматически закрывала измерение для любого другого. Сейчас появился настоящий шанс освободить Мариса… Впервые эмиссару удалось собрать два осколка души правителя. Впервые за тысячу лет! Впервые за множество безуспешных попыток с каждой стороны…

И этот эмиссар работала на Айсела. Вот почему лорд не мог допустить никаких промашек и простить ошибку даже самому близкому лаккалу.