А вот "горячка" и "трещина" с которыми пока безуспешно боролся наш семейный целитель - важный и надутый шед Вольц, были уже делом лап моего хранителя. Не знаю, как кот это провернул.
Вернее, все, что я видела - это то, как прямо на моей коже когтем начертили две извилистые закорючки. Они задрожали - и растаяли под мое шипение - было больно. Никогда в жизни я ещё не ранила себя - разве что в далёком детстве.
Да, было больно и неприятно, но когда мы закончили, то я ощутила удовлетворение. Я справилась. Как сказал Виконт - в ранки попала его магия, сделав заживление мгновенным. Ускорив "ре-ге-не-рацию"!
- В нужный момент я активирую руны, которые сейчас растворились в твоей крови - и вызову эффект "болезни". На самом деле это будет что-то вроде объемной и очень достоверной на всех слоях иллюзии, - довольно проурчал он. - Не бойсяу, котенок, я от тебя никуда не денусь - и маги меня не почуют. Ведь ты и я - сейчас одно целое. Все-у получится.
И сейчас я пожинала плоды нашего плана.
Я смотрела на мир как будто прозревшими глазами и не понимала - как я могла быть настолько слепа? Как я могла быть настолько бездумно доверчивой и не сознавать, что меня, как овцу, тащут на заклание?
Да. Не понимала. Пока не произошел случай, который все окончательно прояснил.
Я как раз картинно поплакала о том, что не попаду на чудесный вечер шейды Ильнари, а добрая Маргрета, одна из горничных, утешала меня и обещала принести букет свежих полевых цветов, когда дверь в спальню распахнулась без стука - и вошёл отец.
Высокий, светловолосый, прекрасно сложенный, с едва заметной щетиной и вечно забранными в короткую косицу волосами, он всегда внушал мне трепет.
Ледяные светло-голубые глаза пригвоздили к постели, заставив почувствовать себя бессовестной лгуньей, которая отрывает такого важного человека от нужных дел.
- Дочь. Ты нас подвела, - гулко и холодно произнес он, заставив меня невольно съежиться.
- Папа, простите, - я закашлялась, вытирая пот со лба. Тело ломило от долгого лежания, необходимость обмана и страх выматывали, - я так люблю цветы, а вчера они особенно сладко пахли, это же особый сорт, он цветет круглый год, и...
Поморщился. Отвёл взгляд. Он не любил, когда другие говорили о своих увлечениях. У лорда Оттама Дейриша была лишь одна страсть - власть. И даже его магия была только приятной частью отцовских планов.
- Я много раз просил тебя быть осторожнее, но ты всегда пытаешься нарушить правила и ведёшь себя неподобающе для юной дебютантки, - словно высеченное из надгробного мрамора, лицо отца казалось мне маской. Она так прилипла к его коже, что не сорвать.
Гладкое лицо - ни единой морщины. Колючие глаза. Прямой нос. Он весь был таким острым, что как бы не порезаться!
- Кейрин, - голос отца вдруг... смягчился? Неужели он... испугался за меня? Пусть только как за маленькую частичку его планов, но?..
- Отец?..
Только бы не понял. Только бы не раскусил нашу отнюдь не невинную задумку.
Дыхание сбилось, рубашка прилипла к спине.
- Девочка моя, когда ты поправишься, у меня будет для тебя новость. Думаю, мы нашли для тебя прекрасную партию. Это человек исключительно высоких моральных качеств, он сказочно богат, входит в списки высшей аристократии королевства и был поражен до глубины души, увидев твой портрет...
Ласковая улыбка отца казалась приговором палача.В горле застрял ком, ноги ослабли уже по-настоящему. Он уже обо все договорился, давно договорился, и...
- Через пару недель, думаю, твой жених уже будет здесь. Но пока не буду забивать твою хорошенькую головку подробностями. Выздоравливай, девочка моя, - меня небрежно потрепали пальцами по щеке, как будто пса погладили. Или кошку.
Меня лихорадило. Голова была наполнена гулкой ватной пустотой.
- Не забудь выпить лекарство, мама просила передать, что навестит тебя, как только жар окончательно спадет, - это было ещё одним знаком.
Неприятным, нехорошим. Мама бы никогда не оставила меня болеть в одиночестве.
Что он наплел ей? Как заставил?
- Да, папа...
- Давай при мне. Шед Вольц уже жаловался, что ты не принимаешь всерьез его рекомендации...
Ложь, но к чему она - я не понимала.
Послушно взяла стакан с неприятным желтоватым варевом. У него горький запах и ещё более горький вкус - как у настоящего лекарства. От первого глотка немеет язык и шумит в голове, а второй я сделать не успеваю - руку прошивает болью, я дергаюсь, вздрагиваю всем телом - и стакан летит вниз. Содержимое расплескивается на постель.
А я краем глаза ловлю выражение лица лорда Дейриша. Брезгливость и ненависть. Они пробивают маску на короткий миг, но я слышу:
- Никчемная дура. Даже выпить не может без того, чтобы не устроить катастрофу...