Чёрт, когда-нибудь я буду вспоминать эту историю со смехом, но в эту минуту думаю лишь о том, чтобы не разрыдаться. Заплачу – и точно выдам себя, а этого делать не стоит. Опасно, очень опасно.

Свежий, чуть сладковатый запах весны пьянил похлеще незрелого вина, но я упрямо высунулась наружу, ища варианты спасения, и едва сдержала радостный крик.

Да! Луна и все чёртовы звёзды, вы сегодня на моей стороне!

Прямо под окошком был скат крыши. Скорее всего, какая-то хозяйственная постройка, точнее не скажешь. Из окна спальни её видно не было, но вот отсюда можно было разглядеть забор, над которым нависала часть крыши, открывая мне дорогу прямо на свободу. Дальше, насколько я могла разглядеть, был лес, но Николай вряд ли стал бы жить очень далеко от города, так что есть шанс выбраться на дорогу и поймать попутку. План, возможно, так себе, но это всё равно лучше, чем сидеть и ждать, когда от меня избавятся.

Марина

Вылезти из окна оказалось делом трудным, но я справилась. В последний момент чуть было не рванула к свободе, но сумела остановиться и этим спасла себя. Буквально. Прямо подо мной покачивался рваный край профлиста – острый и опасный, дёрнулась бы вперёд, и точно не обошлось бы без травм и крови. А уж по крови оборотни легко смогли бы меня вычислить. Но я удержалась, пустилась осторожно, поминая нехорошими словами горе-строителей, оставивших здесь для меня ловушку.

А потом всего-то и оставалось подползти к краю и решить, как двигаться дальше.

– Сегодня альфа злой, его опять сын прокатил, – вдруг произнёс кто-то прямо подо мной, и я замерла, стараясь даже не дышать.

– Старший или младший?

– Младший, конечно! Старшой с альфой уже сколько лет даже не разговаривает! – хмыкнул оборотень. – Но то и понятно, я бы сам с батей перестал общаться после такого. Пара священная!

– Ты потише говори, – шикнул второй, судя по голосу сильно моложе и боязливее, – у альфы везде свои уши есть. Поймёт, что ты против него что имеешь, костей не найдут.

– А и плевать! Устал я, веришь, даже хочу, чтобы всё уже закончилось. Когда пацан альфу одолел, я ведь поверил, что обманом он. Ну, не мог мальчишка таким сильным быть! А теперь думаю, что ещё как мог. Домой хочу, надоело по норам, как лис драный, прятаться, к родным хочу, к семье.

– Раньше думать нужно было, теперь у нас иного пути нет, только до конца за старым альфой. Думаешь, молодой простит? Он же бешеный! Его свои боятся. Он потому и смог победить на священном поединке, что нет у него ни страха, ни дурости, чтобы кого-то слушать. Прёт вперёд. И нас в сторону сломанными откинет, если мешать будем.

Они замолчали, но не ушли. Раздался странный щелчок, а потом потянуло хорошо знакомым дымом. От запаха у меня засвербело в носу, но я держалась, боясь даже шевельнутся, не то, что чихнуть. Зато удивление было сильным. Оборотни курят? А как же их нюх, который страдает от любого сильного запаха, раздражение и злость без возможности определить источник и значение аромата? Неужели Николай Кузьмич спускает им всё с рук, позволяет травить себя и уничтожать этим своё здоровье?

– Хорошо, – протянул первый.

– Ага, – согласился второй. – Только теперь опять весь вечер ничего чувствовать не буду.

– И что? У нас здесь за три месяца ничего не произошло. Думаешь, вот прям сегодня и случится?

– Альфа приезжает.

– А ты к нему близко не подходи, чтобы не унюхал, и всё отлично будет. Ладно, кончай папироску, мотай хвост и пошли на обход.

– Я не докурил.

– Через пятнадцать минут докуришь, когда вернёмся. Всё равно только тут камер нет.

Они ещё немного постояли и ушли, а я чуть не рассмеялась от облегчения. Значит, не учуют, не поймают, и я получу немного форы. И подо мной не какая-то постройка, а крытый навес. Конечно, эта информация мне вроде бы без надобности, но радует, что здесь бывают только эти двое, а отмеренных пятнадцати минут мне будет достаточно, чтобы оказаться далеко отсюда.