— Подбирай выражения, милая, — Ольга оставалась бесстрастной. Она старательно пережёвывала запечённое мясо, приготовленное Полиной, вкушая аромат специй и пряностей. — У меня есть… определённые отношения с Георгием.

— И как давно у тебя есть определённые отношения с Георгием?

Полина едва не поморщилась от собственной желчи. В первую очередь она не должна была забывать, с кем говорит, — с мамой, которая подарила ей жизнь.

Но Ольга осталась спокойна, несмотря на саркастический тон дочери.

— Несколько месяцев. Может, три.

— И почему именно он?

— Не знаю. А почему нет, Полина? Он приятный молодой мужчина, с которым я чувствую себя счастливой.

— Я не против ваших отношений. Просто я хотела бы знать, почему ты держала это в секрете. Мы же договаривались с тобой, что будем рассказывать друг другу обо всём, — Полина обиженно поджала губы, вспоминая тот случай, когда мама поймала её с сигаретой в руках.

После того как Полина окончила девятый класс, она хотела уйти в техникум на кондитера. Она не видела свою жизнь в десятом классе, потом на экзаменах, после которых наступило бы время института.

Она не желала учиться в десятом и одиннадцатом классах, как наставляла матушка. Ей хотелось совершенно другой жизни: разгульной, взбалмошной и немного рискованной.

Она связалась с не очень хорошей компанией старшеклассников, где её научили правильно курить, затягиваясь в лёгкие, и пить алкоголь до состояния «глаза в разбежку».

Шестнадцатилетняя Полина превратилась в несдержанного, истеричного и отвязного подростка, над которым не было управы.

Ольга пыталась влиять на дочь только с положительной стороны, но понимала, что её слова недостаточно влиятельны для более жёсткого воспитания.

Тогда она увидела в ней характерные черты мужчины, которого когда-то любила. Отца Полины.

Их невозможно было ни с чем спутать. Да и со временем, когда Полина взрослела и преображалась, превращаясь в копию матери, она не подозревала о своём главном недостатке.

Единственное, что отличало дочь от матери, — это глаза насыщенного голубого оттенка, которые могли меняться от света или погоды. Они варьировались от тускло-серого до ярко-голубого.

Ольга искренне ненавидела этот миндалевидный разрез глаз, обрамлённый пушистыми ресницами.

Он напоминал ей дурную молодость, в которую она безответно влюбилась во взрослого (по тем меркам для неё) мужчину. Он не хотел семьи. Не хотел ребёнка. Он хотел гулять и быть свободным.

Но… появилась Полина.

— Ты же знаешь, я давно не ходила на свидания, — вдруг начала Ольга, смачивая горло вином. — Мне нужен рядом мужчина.

— Мам, я хочу, чтобы ты была счастлива, но… Ты уверена в нём?

— Да, — быстро ответила Ольга, а потом добавила, немного обдумав вопрос: — Думаю, что да.

— Тогда нам нужно будет познакомиться всем вместе, — Полина мягко улыбнулась, делая глубокий вдох. — А… Оранжерея…

— Я подумала, — Ольга покачала головой из стороны в сторону, собираясь с мыслями. — Может, тебе сходить на наши курсы? Помнишь, мы каждое лето устраиваем их для всех желающих?

— Мам? Зачем мне посещать курсы, которые я составляла вместе с тобой? — Полина выгнула бровь в недоумении.

Она не хотела становиться заложницей клуба под названием «Сады — это наше всё». Полина принимала активное участие в составлении программы, делая её достаточно разнообразной и интересной. Она знала, что сперва необходимо познакомиться с маленькими, неприхотливыми растениями, чтобы постепенно переходить к более сложным.

— Я немного преобразовала эти курсы и ввела несколько новых заданий, так что ты не всё знаешь. Тем более в этом году маленькая группа — десять человек, включая тебя.

— Мам? — не унималась Полина, не понимая, к чему клонит Ольга.

Она нервно заёрзала на стуле. Полина прищурилась, проводя влажными ладонями по коленям.

— Ты бы проводила полный рабочий день в оранжереях с пользой, Поль. Ты давно не следила за цветами. Просто… Я сомневаюсь, что тебе удастся присмотреть за моим хозяйством в полной мере. Ты была бы полезна Георгию, пока он останется вместо меня.

— Не может этого быть. Серьёзно? — воскликнула девушка, округляя глаза. — То есть мне, своей дочери и первой помощнице во всех делах, ты отказываешь, а…

Ольга подняла ладонь, останавливая словесный поток Полины, и та понятливо закрыла рот. Это было семейное правило.

Если глава семьи, в данном случае Ольга, поднимала руку, значит, остальные должны были моментально успокоиться и выслушать.

— Нет! Я не отказываю тебе, Полина! Я говорю тебе, что твоя помощь нужна не в присмотре, а в работе. Курсы помогут тебе вспомнить былое. Я была бы рада видеть тебя там.

— Мам, это безумие, — выдохнула девушка, качая головой. — Ты же знаешь, что это просто… безумно!