— Ну и я заодно, — вставил Тюфяев с улыбкой, явно довольный собственной решимостью. — Матвей Сергеевич, такие события нельзя упускать. Уверен, вы же не захотите оставить историю без свидетеля?

Карелин бросил на него усталый взгляд, но не возражал, понимая, что спорить с Тюфяевым бесполезно. Тот уже пристраивался рядом с Солье, явно чувствуя себя частью новой экспедиции.

В это время далеко впереди автомобиль князя Борезе с трудом, но двигался по узкому железнодорожному мосту, колеса грохотали по рельсам, а металлические балки натужно скрипели. Шеккер сидел рядом с князем Борезе, крепко вцепившись в дверную ручку, его лицо скривилось. На заднем сиденье Бартини и Гиларди оживленно спорили, сверяясь с картой, но их разговор перекрывал гул мотора.

— Тише, — бросил князь, обернувшись. — На этом мосту лучше сосредоточиться.

В этот момент переднее правое колесо автомобиля попало в узкую щель между рельсом и мостовым настилом. Раздался громкий треск, машина резко дернулась вбок, и все пассажиры вскрикнули.

— Черт побери! — выругался Шеккер, пытаясь удержаться за дверь.

Автомобиль накренился и перевернулся, швырнув пассажиров друг на друга. Бартини с криком упал между сиденьями, сверху на него вылилось масло из открывшегося резервуара. Он замахал руками, пытаясь выбраться, но только крепче застрял, его итальянские ругательства эхом разносились по мосту.

Князь Борезе, сжав зубы, толчком открыл заевшую дверь, вылез наружу и потянул за собой Гиларди. Шеккер оказался в самом низу, почти у земли с трудом выбрался с другой стороны и упал на землю, благо мост был совсем невысоким, примерно с половину «Италы». Его фуражка скатилась к ногам, лицо было заляпано грязью, но он все равно первым делом огляделся. Автомобиль уткнулся носом в мелкий ручей, через который был положен мост, и теперь находился почти в вертикальном положении.

— Надо же! — вдруг воскликнул он, увидев, что сундук, соскользнувший с задних сидений, покатился по мосту и с глухим стуком упал вниз на камни с противоположной стороны.

Шеккер замер, а затем стал пробираться к нему через поломанные сваи..

— Какого дьявола... — пробормотал он

Забравшись на мост, Шеккер снова устремился вниз, перепрыгивая с уступа на уступ, не замечая, как острые ветки царапают руки, а камни — сапоги. Его дыхание сбивалось, но он продолжал спускаться, не отрывая взгляда от сундука.

Гонщики были живы, но потрясены. Бартини, зажатый между сиденьем и рамой перевернутого автомобиля, издавал слабые стоны, пока князь Борезе и Гиларди с трудом пытались его освободить. Одежда их была порвана, лица блестели от пота и грязи, но серьезных повреждений не оказалось.

— Мы живы! — прокричал Гиларди, таща Бартини за плечи. — Но кто-то должен отправиться за помощью! Здесь ни души!

Шеккер, услышав эти слова, еще быстрее устремился к сундуку, как будто ничего более важного в мире для него не существовало.

— Что вы делаете?! — разорвал тишину голос князя. Борезе обернулся и заметил, как Шеккер, не обращая внимания на происходящее, схватился за сундук. — Нам нужна помощь!

Шеккер резко выпрямился, сжимая сундук в руках. Его взгляд был холодным, решительным.

— Я иду за помощью! — бросил он, перекрывая князя. — Вы оставайтесь здесь.

Он повернулся и, подхватив сундук, скрылся за деревьями.

Глава 17

Карелин сидел на деревянной скамье вагона, глухо гремящего по рельсам. Колеса выбивали мелкий щебень, и монотонный стук ритмично отдавался в груди. Взгляд Матвея был прикован к пейзажу за окном: лес вдоль дороги казался непроглядным, как тайна, которую он никак не мог разгадать.

Сзади раздавались негромкие голоса — Солье и Тюфяев разговаривали. Карелин машинально прислушался.

За окном мелькнули перелески, за которыми вдруг открылась гладь реки, отливающая в утреннем свете серебром. Солье, задумчиво глядя на пейзаж, произнес:

— Этот вид... напоминает мне Персию. Река, пустынный берег... Там, конечно, все иначе, но что-то общее есть.

Тюфяев, облокотившись на подлокотник, с легкой улыбкой посмотрел на Солье.

— Персия, говорите? Интересно. Вы бывали там?

— Бывал. Примерно лет десять назад. По делам компании. — Солье кивнул, не отводя взгляда от реки. — А вы?

Тюфяев оживился.

— Тоже. В 1895-м. Правда, у меня тогда была совсем иная цель. Репортаж. Хотел разобрать все по косточкам: культуру, политику, странные слухи.

— Слухи? — Солье повернул голову, его губы изогнулись в улыбке.

— Именно так, — отозвался журналист. — Может быть, вы застали тот случай? Посланник, убитый при таинственных обстоятельствах?

— Что-то такое припоминаю.