— Господа! — обратилась она к ним, ускоряя шаг. Подойдя ближе, улыбнулась, хотя в ее голосе чувствовалась тревога. — Простите, что беспокою. Мне сказали, что вы направляетесь в Мысовую, верно?

Кениг приподнял бровь, вежливо кивая:

— Так и есть, госпожа Черкасова. Что-то случилось?

— Ах, дело в том, что мне нужно срочно уехать в Танхой, — начала она, тяжело переводя дыхание. — По делам! Утренний поезд я пропустила. Телеграмма от моей компаньонки пришла слишком поздно, а как теперь быть — понятия не имею! Вы бы не могли оказать мне услугу? Мне сказали, что у вас собственный паровоз и вы скоро выезжаете.

Матвей пристально посмотрел на нее. Ее появление было настолько внезапным, что не могло не вызвать подозрений. Но Черкасова выглядела вполне искренней: она беспрестанно вздыхала, а руки в темных перчатках нервно теребили застежку сумки. Кениг, в свою очередь, воспринял просьбу спокойно, даже с легкой улыбкой.

— Конечно, госпожа Черкасова, — произнес он, жестом приглашая ее пройти к составу. — Похоже, наш маленький поезд становится все популярнее.

Матвей медленно кивнул, но не мог не заметить странный блеск в глазах Черкасовой, когда она приказывала перенести чемоданы в вагон.

Пассажирский поезд на Мысовую проехал уже треть пути. Внутри было тепло, но душновато, запах угля вместе с паром просачивался внутрь через щели окна. Разговоры начались с обмена отдельными репликами, но вскоре стали более оживленными.

— Вот вам и прогресс, — заметил Шеккер, откидываясь на сиденье и указывая на часы. — Поезда идут по расписанию, телеграф работает без перебоев, и все же мы, как и прежде, зависим от капризов природы и человеческой несообразительности.

— Прогресс? — переспросил Тюфяев. — Это вы еще не сказали о том, что электричество скоро в каждый дом проведут. Или о том, что через двадцать лет все на аэропланах летать будут.

— Сомневаетесь? — поднял бровь Солье, аккуратно поправляя манжеты. — Не забывайте, что Европа шагает вперед семимильными шагами. Телефонные линии растут, автомобили становятся все доступнее. Если кто-то и отстает, так это Россия. Хотя... — Он с улыбкой взглянул на Аглаю. — У вашей страны есть потенциал. Главное — найти ему правильное применение.

Тюфяев тут же нахмурился, будто сомнение в прогрессивности России стало ударом по его личной чести.

— Это, знаете ли, вопрос времени. Мы еще только начинаем, зато темпы у нас какие! Взгляните на Урал — металлургия растет, заводы модернизируются. А вы, господин Солье, знаете, что в России масштабы совсем иные.

— Масштабы да, — вступил Мухин. — У нас ведь страна огромная. Дороги строить... это же сколько средств нужно? Хотя, конечно, было бы лучше, если б дороги хорошие, — добавил он нерешительно.

Шеккер, до сих пор молчавший, хмыкнул и подался вперед.

— Показатели в промышленности есть, это правда, — начал он спокойно, будто подводя итог. — В том же Петербурге заводы работают полным ходом. Но ведь и проблем хватает. Аграрный сектор у нас по-прежнему далек от современных методов. И рабочей силы на заводах не хватает. Молодежь в деревнях остается, а кто идет в города — неграмотные, необученные. Все это тормозит прогресс.

— Ну, это временно, — возразил Тюфяев, все еще с пылом в голосе. — Невозможно же за несколько лет исправить то, что столетиями складывалось.

— Невозможно, но и медлить нельзя, — отрезал Шеккер, посмотрев на него строго. — А то будем гордиться масштабами, пока другие еще дальше уйдут.

Солье усмехнулся, выждав паузу.

— Впрочем, должен признать, мне по душе ваша вера в прогресс. Но вот, например, автомобили. Вы уверены, что через десять лет хотя бы половина губернских городов увидит что-то получше телеги? — Он взглянул на Тюфяева с легким вызовом.

— Обязательно увидит! — горячо ответил журналист. — Наша империя — страна возможностей, и те, кто этого не понимает, просто не видят дальше собственного носа.

— Ну, как скажете, — примирительно развел руками Солье.

Аглая, до сих пор молчавшая, подняла глаза и тихо добавила:

— Может быть, дело не только в возможностях, но и в людях? Если у нас будет больше таких, кто верит в перемены, как вы, Федор Игнатович, прогресс пойдет быстрее.

Тюфяев от ее слов расправил плечи, явно польщенный. Шеккер лишь хмыкнул, а Мухин снова закивал, соглашаясь сразу со всеми.

Поезд замедлил ход, за окном замелькали строения станции.

Шеккер первым распахнул дверь, впуская в коридор шлейф дорожной пыли и пара. Он шагнул вниз, за ним Мухин, прижимая к груди папку с документами. Следом осторожно спустился Солье, галантно предложив руку Аглае, которая сдержанно улыбнулась. Тюфяев вышел последним, держа блокнот и озираясь с видом человека, ищущего сенсацию.

— Господа, не теряем времени, — заявил Шеккер, поглядывая на Мухина. — Князь Борезе должен знать, что у нас есть разрешение. Надо срочно все подготовить.

Тюфяев, поправив записную книжку в кармане, увязался за ними.