Дежурный неторопливо приподнял веки, словно продираясь сквозь плотную завесу раздумий, окутавших сознание. Его рука замерла на полпути к фуражке, а затем с почти мучительной медлительностью поправила ее.

— Мысовая, говорите? — протянул он. — Да... минут десять как ушел.

Он зевнул, прикрыв рот ладонью, и снова замер, глядя куда-то вдаль. Паровоз, который мог увезти Карелина к цели, давно исчез за горизонтом, не оставив за собой даже запаха угля в воздухе.

Разочарование и бессилие охватили Матвея, но тут из толпы на него вдруг вышел Кениг. Его походка была неспешной, но уверенной, а трость привычно покачивалась в руке.

— Господин Карелин, что-то случилось? — вежливо спросил он, заметив хмурое лицо Матвея.

Тот кивнул и, сделав шаг навстречу, коротко рассказал о произошедшем: о своем отстранении, о новых данных, которые он успел получить, и о необходимости срочно догнать князя Борезе.

Кениг выслушал Матвея, опираясь на трость, и покачал головой.

— Что ж, господин Карелин, — начал он, взглянув на железнодорожные пути. — Вижу, гонка идет не только среди экипажей. У вас здесь все сложнее, чем кажется на первый взгляд.

— Я должен догнать Шеккера, — коротко ответил Матвей.

— Я видел его, — кивнул Кениг. — С ним было еще несколько человек. Аглая Тимофеевна, Солье, тот журналист, Тюфяев, и ваш знакомый господин Мухин.

— Все вместе? — удивился Карелин. — Мухин понятно, а остальные зачем поехали?

— Встретил их в зале ожидания, — пожал плечами Кениг. — Они разговаривали с проводником. Солье как раз рассказывал, что наконец получил свои вещи и едет домой. Говорил об этом с таким облегчением, словно багаж для него был чем-то вроде потерянного сокровища. Вы бы слышали, как он рассуждал о том, что без него, мол, и возвращаться домой не стоило. Забавно, что для одних вещи — это просто вещи, а для других чуть ли не смысл жизни. Тюфяев, конечно, за экипажем увязался — репортажи не ждут. Аглая Тимофеевна... не знаю. — Здесь Кениг сделал паузу, а его взгляд стал насмешливым, но теплым. Он внимательно посмотрел на Карелина и добавил с легкой улыбкой: — Знаете, порой волнения дам имеют очень простой источник.

Карелин замолчал, осмысляя услышанное. Уехали так скоро. Впрочем, Матвей действительно потерял время на телеграфе. Но это было необходимо.

— Матвей Сергеевич, — продолжил Кениг, поднимая трость и указывая ею в сторону путей. — Если вам нужно срочно догнать их, у меня есть предложение. У моей компании здесь имеется маневровый паровоз. Он стоит на запасном пути у товарной платформы. Машина свободна, задания на нее сейчас нет. Если вы согласны, я могу распорядиться, чтобы вас доставили до Мысовой.

Матвей бросил на него быстрый взгляд, в котором смешались удивление и благодарность.

— Это может спасти положение, — сказал он. — Благодарю, господин Кениг.

— Не стоит благодарности, — мягко ответил тот. — В подобных обстоятельствах промедление ни к чему.

С этими словами Кениг сразу направился к маневровому локомотиву. Он шел быстро, почти не оглядываясь, и по мере приближения к путям в его движениях исчезала всякая светская расслабленность. Подойдя к паровозу, Кениг обменялся с машинистом несколькими короткими фразами, затем указал тростью сначала на сцепку, потом вдоль линии, в сторону выхода со станции. Машинист внимательно выслушал и кивнул.

Матвей ждал. Он задумчиво смотрел Кенигу вслед, отмечая про себя эту внезапную уверенность и точность жестов. Спустя мгновение Кениг обернулся, отступил на шаг от будки машиниста и жестом подозвал Карелина.

Маневровый локомотив был небольшим, рассчитанным на короткие расстояния и частые остановки. К нему был прицеплен один служебный вагон с глухими бортами и узкими окнами.

Бригада заканчивала подготовку к движению. Машинист стоял у будки, проверяя регулятор и положение реверса. Помощник обходил локомотив с масленкой, последовательно смазывая трущиеся части и проверяя сцепку с вагоном. Кочегар открыл дверцу топки и несколькими движениями лопаты выровнял слой угля, затем прикрыл заслонку, регулируя тягу.

Один из рабочих присел у колесной пары, осмотрел тормозные колодки и подтянул соединительную тягу. После этого он поднялся и коротко кивнул машинисту. Матвей направился к локомотиву.

— Все будет готово через несколько минут, — заметил Кениг, осматривая состав. — У вас есть время перевести дух.

Матвей собирался что-то ответить, когда с противоположной стороны платформы появилась знакомая фигура. Это была Марфа Дмитриевна — в тяжелом дорожном платье, обильно украшенном рюшами и вышивкой. Ее широкополая шляпа едва держалась на голове. За ней следовала вереница носильщиков, сгибающихся под тяжестью чемоданов. Черкасова прижимала к груди записку и выглядела обеспокоенной, но при виде Матвея и Кенига на ее лице появилась надежда.