— Ваше сиятельство, — обратился он к князю. — На разъезде я телеграфирую в Верхнеудинск, в жандармское управление железными дорогами. Попросим, чтобы ваш экипаж включили в расписание поездов. Так вы сможете двигаться дальше безопасно и с меньшими рисками.

— Это разумно, — согласился Борезе, повернув голову. — Мы, конечно, рады, что автомобиль выдержал, но я предпочел бы избежать подобных приключений в будущем.

— Я поеду с вами дальше, — продолжил Матвей. — Больше некому вас сопровождать.

Борезе задумался на мгновение, но, кивнув, одобрил предложение.

— Вы оказали нам неоценимую помощь, господин Карелин. Мы будем рады вашему обществу.

— И я тоже готов присоединиться, — внезапно добавил Солье, его тон был спокойным, но решительным. — После всего, что случилось, дополнительная пара рук может пригодиться. Особенно если автомобиль снова застрянет.

— Уверены, что хотите продолжить это нелегкое путешествие? — спросил князь с легкой улыбкой.

— Я привык к трудностям, ваше сиятельство, — ответил Солье. — Для меня это не более чем очередной вызов.

Борезе улыбнулся шире и взглянул на Карелина.

— Хорошо. Нам нужны надежные люди. Господин Солье, ваше присутствие будет весьма кстати.

Тюфяев, слушая этот разговор с багажника, лишь тяжело вздохнул, но больше по привычке, чем будучи недовольным ситуацией.

Автомобиль прибавил ходу, плавно вписываясь в очередной поворот. За ним открылся разъезд с ожидающими возможности продолжить движение поездами и суетящимися людьми. Несколько фигур выделялись на общем фоне: Мухин, Аглая, Черкасова и Кениг. Они стояли, переговариваясь и пытаясь догадаться, какие новости везет приближающийся автомобиль.

Машина замедлила ход и, качнувшись, остановилась у платформы. Матвей, не теряя времени, открыл дверцу и вышел первым. Его лицо сохраняло сосредоточенность, шаг был быстрым и уверенным, что сразу привлекло внимание всех собравшихся.

— Шеккер мертв, — коротко бросил он, переводя взгляд с одного лица на другое. Его слова прозвучали как гром среди ясного неба.

— Мертв? — переспросила Аглая, ее голос дрогнул. Она инстинктивно схватилась за руку Черкасовой. — Но... как?

— Подробности позже, — добавил Карелин, избегая лишних объяснений. — Сейчас мне нужно отправить несколько срочных телеграмм.

Не дожидаясь вопросов, он направился к телеграфной будке, оставив остальных в замешательстве.

— Мы стояли на мосту, — начал Борезе, вытирая платком вспотевший лоб. Его голос, обычно спокойный, сейчас звучал напряженно. — Колесо застряло между досками, и машина завалилась. Едва не полетели в реку.

Бартини кивнул, скрестив руки на груди.

— Шеккер вызвался идти за помощью, — добавил он, устремляя тяжелый взгляд на Солье. — Но вот что странно: он ушел, прихватив наш сундук. Почему?

— Сундук? — удивился Мухин.

— А потом господин Солье... — Бартини почти перешел на шепот. — Он... убил его.

Возникла гробовая тишина. Все взгляды устремились на Солье. Тот стоял с выправкой, достойной военного, но его лицо побледнело.

— Я защищался! — виновато произнес Солье, обводя собравшихся напряженным взглядом. — Нельзя же оставаться в бездействии, когда в тебя стреляют.

Дверь телеграфной будки скрипнула, вышел Карелин, направился прямо к ним, и все замолкли, предчувствуя важные известия. Карелин остановился, встретился взглядом с Борезе.

— Все улажено, ваше сиятельство. Ваш автомобиль официально включен в расписание поездов. Теперь вы можете отправляться дальше.

Князь с облегчением выдохнул, кивнув Карелину.

— Благодарю вас, Матвей Сергеевич, — произнес он. — Вы сделали больше, чем я мог ожидать. Надеюсь, впереди нас ждут только хорошие новости.

— Удачи, ваше сиятельство, — добавил Матвей, глядя ему прямо в глаза.

Он повернулся к Кенигу, который стоял поодаль, прислонившись к своей повозке.

— Господин Кениг, благодарю за вашу помощь. Что вы планируете делать дальше? — спросил Карелин.

Инженер задумчиво посмотрел в сторону горизонта, где рельсы терялись в дымке.

— Думаю, двинусь в Танхой, — ответил он. — Мало ли что еще случится, а я могу пригодиться. Тем более что сейчас Танхой ближе, чем Верхнеудинск.

Карелин кивнул.

— Это разумно. Мы все должны быть начеку.

Первыми отправились гонщики. Их автомобиль легко прокатился мимо платформы. Люди с любопытством провожали его взглядами, перешептываясь о заморской диковине. Аглая стояла в стороне, прислонившись к деревянному столбу. Ее серые глаза, обычно живые и внимательные, были задумчивыми. Она задержала взгляд не на самой машине, а на людях внутри. Аглая почувствовала странное облегчение. Хладнокровие Карелина, казавшееся раньше едва ли не высокомерием, теперь открывалось ей с другой стороны. Она осознала, что именно эти выдержка и стойкость помогали ему справляться со всеми испытаниями. В этой непоколебимости была сила, позволяющая ему оставаться верным долгу, и это не могло не внушать уважения.