Это дело доканывало меня всё больше. В квартиру я зашла в состоянии выжатого лимона. Почему Бренда изначально не вызвала на допрос Элию? Наверняка сочла эту историю не имеющей значения для дела. Или просто руки пока не дошли.

Филби обрадовался мне искренне, в отличие от Лафера. Песик выглядел вполне веселеньким и довольным жизнью, его явно выгуливали и кормили в мое отсутствие.

— Знаешь, дружище, — сказала я собачке задумчиво, — а я ведь по тебе даже скучала. Пошли, погуляем, а потом я скроюсь от мира в ванной.

Мы отправились привычным маршрутом, к озеру. Через магазин с булками. Но ритуал призыва Матиаса Колера через кормление уток на этот раз не сработал. Возможно, бедняга отсыпается. Заставила я его поволноваться пару ночей.

Филби выполнил свою собачью программу, и мы вернулись домой. Я не забыла перед своим поздним ужином принять лекарство. Надеюсь, скоро уже буду полностью здорова. В том числе и от увлеченности Матиасом Колером.

Но теперь — в ванную. Стыдно сказать, я ведь до сих пор ее толком не исследовала. Спасибо подозреваемому, хотя бы сушилку для себя открыла.

Я полезла в один из шкафчиков с туалетными принадлежностями. Баночки и пузырьки, пенки. А одна находка меня просто восхитила. Завернутая в прозрачную подарочную упаковку коробочка из черного картона с окошечками, в которых виднелись настоящие бомбочки из соли! Когда-нибудь обязательно поваляюсь, добавив это чудо в воду. На такую огромнную ванну не меньше трех бомбочек потребуется. Но нет, не сегодня. Это нужно наметить вечерок для расслабления, я просто усну нынче прямо в воде. Хватит душа. Но коробочку я поставила в заметное место, чтобы в следующий раз быстрее найти.

Я собиралась поработать со схемой на стене в спальне, но после водных процедур поняла, что мне требуется отдых. И рухнула в кровать. Филби радостно устроился рядышком. Так я и уснула, поглаживая маленькую собачку.

На следующий день я внезапно почувствовала себя бодрее. Вероятно, яд квалинха почти покинул мой организм. На работе я вновь готова была тиранить коллег и пугать подозреваемых.

Начать пришлось с Жерардины Новес. Она выглядела полупомешанной. Мне подумалось, что из лечебницы ее выпустили слишком рано.

— Бренда! — Жерардина взволнованно вскочила мне навстречу, но как оказалось, в допросной между подозреваемым и детективом была невидимая защита. И она активировалась, стоило несчастной совершить резкий бросок по направлению ко мне.

Глухой удар и Новес бухнулась обратно в кресло. Хорошо хоть, что не мимо.

— Итак, расскажите, кто вас так напугал.

Я раскрыла блокнот, взяла самопис и приготовилась фиксировать показания.

— Не знаю, — честно сообщила Жерардина, — но мне страшно. Правда. Я чувствую угрозу в свой адрес. Особенно когда одна дома. Вы дадите мне справку, что я пропустила работу по уважительной причине, потому что сидела в тюрьме?

— Безусловно, — кивнула я, — уверена, ваше начальство это оценит.

— Мое начальство лежит в холодном железном ящике в подвале полицейской больницы, — напомнила Жерардина. И в ее устах это прозвучало жутко. Я поняла, что сама-то не догадалась сходить «познакомиться» с жертвой. Потому что мне это приснится потом. А вот Бренда наверняка присутствовала при всех важных освидетельствованиях. Железная женщина.

— Хорошо, у Хомера можете не отпрашиваться, — хмыкнула я так, словно тоже сделана из стали, как минимум.

Жерардина вздрогнула.

— Рассказывайте, — велела я.

— Он нашел меня на работе, — свистящим шепотом сказала она, и огляделась по сторонам, словно бестелесный дух мог за нами тут наблюдать.

— Кто?

— Не знаю. Меня подозвали к устройству связи. Оно стоит в приемной отдела, у секретаря. Я взяла трубку, а там его голос.

— Да чей же? — я начинала терять терпение.

— Мужской. Хотя может быть и женский. Звучало так глухо, сдавленно. Чтобы я не поняла, кто это. И он сказал мне: «Нигде нельзя чувствовать себя в безопасности, Жерардина».

Тут она в ужасе прикрыла рот ладонью, будто сожалела о сказанном. Или ей пришла какая-то идея в голову.

— Слушайте, а если это был Хомер? Его душа со мной общалась и угрожала мне с того света!

С трудом успокоив Жерардину, я велела Лаферу вызвать ей лекаря, чтобы оценить душевное состояние. Мне казалось, ей не стоит выходить в ближайшее время на работу, но и дома одной оставаться может быть опасно. Она ж совсем с катушек съедет.

Если, конечно, это не искусная игра на публику, чтобы отвести от себя подозрения.

Я сидела в своем кабинете и допивала чайник кофе, когда Лафер принес результаты новой посмертной экспертизы жертвы.