Филби бежал впереди, все так же отказываясь расстаться с палкой. Разрешила бы ему Бренда взять ее в квартиру? Сомневаюсь. Иначе там бы склад дров уже вырос.

Значит, надо показать ему, кто тут вожак стаи и палку изъять! Вдохновившись этой мыслью, я бросилась за песиком, но мне наперерез вдруг кинулась другая идея. Такая внезапная, что я тут же остановилась.

А ужинать я чем буду? Оставшимся куском батона? Как жаль, что тут нет доставки на дом с заказом по интернету.

— Филби! — позвала я, а затем мои губы самопроизвольно сложились трубочкой и присвистнули. — Мы идем пугать продавцов других магазинов!

Свист и явно знакомое слово «магазин», помогли. Собачка бросила свое микрополено и помчалась ко мне. Уже почти как к родной.

В шаговой доступности от дома я нашла еще три маленьких лавочки с продуктами. Жалко, торговых центров, где можно все сразу закупить, не обнаружила рядом пока. Везде меня знали. И терпели, кажется, только из-за Филби. Судя по всему, мисс Холмс была въедливым покупателем и частенько устраивала допросы с пристрастием по поводу свежести продуктов. Потому что мне спешили отчитаться о том, что паштет изготовлен позавчера и для меня слишком старый.

Вовлеченность торговцев играла мне на руку, потому что привычное меню детектива Холмс они восстановили без моего участия.

Правда, если меня вдруг решат отравить, могут просто прийти в лавку и подсыпать яд во что-то любимое Брендой.

Пока я постаралась эти параноидальные мысли отбросить. И просто наслаждалась покупками, тем более что деньги на них нашлись.

В овощной точке меня испуганно и с затаенной надеждой спросили, не приболела ли я. Видимо, потому что быстро купила сумку всякой зелени и собралась идти. Точно. А поскандалить?

Сделав хмурое лицо я бросила:

— Не дождетесь!

И гордо вышла. С тремя сумками очень неудобно вредничать, только и думаешь, как их донести.

Дома кое-как разобрав сумки, я нарезала салатик и поставила вариться макароны с сосисками. Что-то такое привычное и земное. Бренда сосиски, по всей видимости, не жаловала и продали мне их трясущимися руками. Но я не настроена была готовить сложные ужины, так что пришлось пополнить продуктовую корзину «запрещенкой».

Макарошки надо бы посолить. На видном месте я соль не нашла, полезла по ящичкам. Они тут были повсюду, даже в обеденном столе имелась выдвижная полочка. Выкатив ее на себя, я обнаружила там только пачку салфеток. Тут из кастрюльки поспешно побежала вода, шипя при встрече с плитой. Я в испуге резко толкнула ящик от себя. Практически ударила. Так, что салфетки подпрыгнули, и полочка пошла криво-косо, застряв по пути. Убавив огонь, я вернулась к столу. Сутки не прожила в доме Бренды, а уже мебель ломаю. С сожалением дернула ящик на себя, и поняла, что он криво встал в пазы, а сверху ему что-то мешает.

Пошарив рукой под столешницей, я обнаружила очень детективную штуку. А именно, что-то, на ощупь похожее на книжку, вставленное в специальную прикрученную подставочку. Что такое там хранит хозяйка?

Немного повозившись, я вытащила элегантный ежедневник в кожаном переплете. На обложке приклеен ярлычок с аккуратной надписью:

«Личный дневник Бренды Галии Холмс. Перед прочтением сжечь».

В моем распоряжении — все материалы по «Делу о разбитом сердце», три самопрезентации, от подозреваемых и жертвы, прекрасная схема на всю стену, а теперь еще и личный дневник детектива, в котором она наверняка писала о своих подозрениях.

А еще я могу изучить лучше ее личность, чтобы успешнее притворяться Брендой Галией Холмс. Галия! Подумать только, мы еще и почти тезки. Так что теоретически, я могу просить меня называть вторым именем. И мне так будет проще… если конечно Бренда не испытывала ненависть к нему.

Я взвесила дневник на ладони. Оценила пухлость. Да, выходных мне не хватит, чтобы прочесть хотя бы по диагонали все, что у меня теперь есть.

Логично предположить, что заметки по новому делу у нее на последних заполненных страницах. Пойдем сразу туда.

«Опять эти рожи. Когда-нибудь я скоплю денег на небольшой островок посреди океана, и парк магических механизмов, чтобы они обслуживали хозяйство. И улечу в ступе, что досталась мне от прабабки».

Тот факт, что Бренда человеческое население Зидаира не жалует, для меня новостью не стал. Но все равно неуютно, если честно, читать такое.

«Этот Колер — самая мерзкая человеческая обезъяна из виденных мной. Я докажу, что убийство совершил он. Нет, так-то если всё человечество порешит друг друга, я скорбеть не стану. Однако, во всем должен быть свой порядок. И преступление — это нарушение порядка. Поэтому мой долг — восстановить справедливость. Недоумок с наглой кукольной физиономией явно что-то скрывает. А что еще скрывать такому, кроме убийства? „Что значит это разбитое сердце“ — поинтересовалась я на допросе, и кукленок подпрыгнул».