А наш подозреваемый еще и литературой увлекается. Может, и способ убийства в какой-нибудь книжке подглядел?

— Мы встретились потом с Григом. Я рассказал ему о том, как разочаровался в Элии спустя столько лет.

— Угу. А потом вы опять разругались.

— Да, потому что он сказал, будто моя бывшая супруга ничуть не лучше и развелась со мной, поскольку я не оправдал ее надежд на глубокий кошелек. И посоветовал стать четвертым мужем Элии.

— Очень по-хамски, — осудила я.

— А после этого Григ сказал, что раз уж это недоразумение совсем в прошлом, мне стоит взять его на работу в качестве консультанта по персоналу или даже сделать партнером фирмы. Мол, я в людях не разбираюсь, а он спасет меня от разорения. Вот тогда я вспылил, и какое-то время мы не общались.

— Так почему вы сразу не отразили этот факт в своих показаниях? — я была немного раздосадована. Это обычный спор, а не ссора из-за любимой женщины. На мотив убийства не тянет.

— В этот раз вы лучше слушаете, — неожиданно выдал подозреваемый, — с вами хочется делиться.

Вот ничего себе!

Не хватало еще разрушить репутацию моей социопатки.

Расставалась с Робертом я в смешанных чувствах. Вроде бы он и мог убить Григора Хомера. Но зачем ему это?

'Эдуард Бивик — хамская свинья, которая думает только лишь о том, чтобы набить свою утробу дурного качества выпечкой. Лет пять назад… а точнее, пять лет, семь месяцев и девятнадцать дней, я от скуки вступила с ним в перепалку. И тут же эти идиоты, наши сослуживцы, решили вести счет и делать ставки, кто одержит верх в очередной пикировке.

Так прошел месяц, а потом и полгода. Странно, но им до сих пор не надоело. Даже какой-то азарт проснулся. В Новогодие подвели общий итог, а потом обнулили. Никто больше не позволяет себе так себя со мной вести. Но Бивик слишком глуп, чтобы чего-то бояться.

И это я к нему не пристрастна, отнюдь. Доказано уже, что страх отсутствует у самых примитивных форм жизни, которые даже на уровне бессознательного не чувствуют необходимости продолжать свое существование, настолько оно бессмысленно'.

Я выдохнула дважды. Сначала потому, что у Бренды не было романа с Бивиком и у меня нет необходимости что-то там поддерживать с таким неприятным типом. А потом вспомнила, какими словами отбрила атаку Эдуарда, и поняла, что это очень в духе мисс Холмс. Да я мастер конспирации!

Мы с Филби уже погуляли и сидели дома.

Не буду скрывать, во время нашей пробежки я вертела головой по сторонам, надеясь увидеть Матиаса Колера. Мы даже до пруда добежали. Некормленные утки строго на меня глянули, словно поощряли метнуться за батоном, пока Колер не видит. Но я была непреклонна.

А дома я с содроганием окунулась в мир Бренды Холмс, который населяли сплошь идиоты.

Не скрою, многие мысли детектива были интересными и остроумными, но абсолютно циничными. И самое ужасное, что Бренда не шутила, а просто высказывалась о наболевшем.

Я всё больше узнавала человека, в чье тело меня угораздило запрыгнуть. Бренда Холмс была эрудированной женщиной с великолепными мозгами и поехавшей крышей.

Из дневника я выяснила, что Бренда не особенно подозревает Роберта Боберта. Два ее абсолютных фаворита это всё же Матиас и Жерардина. Они еще и ужасно раздражали нашу стерву.

Большую часть вечера я провела у схемы, той, что на всю стену. Передвигала флажочки и читала подписи. Ждала, когде меня откровение посетит. Но оно задерживалось.

Возможно, еще и потому, что я получила информацию, которой у Бренды не было, и она не могла быть учтена на прекрасной схеме. Значит, я должна ее туда внести. Но не решалась. Мне казалось, если я начну что-то менять, то как бы стану мисс Холмс еще сильнее. Смешно, понимаю. Это сродни сказке про «убить дракона». Герой побеждает чудище и сам в него превращается. Так и я. Не знаю, как это внятно объяснить… но пока я просто притворяюсь Брендой Холмс. А если начну делать что-то очень личное, скажем, вести ее дневник или заполнять ее схему, которая для Бренды как фетиш, то моя личность окончательно совместится с этим рыжим образом изнутри и снаружи.

С такими мыслями я и пошла спать, так и не решившись внести новые данные на стену.

А утро началось с того, что Питерсон вызвал меня в свой кабинет. И я по пути, естественно, заблудилась.

Меня привела к шефу пугливая молоденькая сотрудница, которую я, кажется, напугала до глубины души. И сама этому порадовалась, потому что в последнее время мне что-то много народу встречается слишком уж смелого. Бивик, Колер… Да что же я о нем думаю-то постоянно? Ведь он даже не во вкусе мисс Холмс.

— Холмс! — радостно закричал начальник, стоило мне зайти в кабинет. — Угадай, куда ты сегодня вечером едешь?

— Домой, шеф, я полагаю.

— Лучше, Бренда, гораздо лучше!