— Что за ерунда? Почему моя работа переписана почерком Хомера?

— Это твоя презентация? — выпалила я, снова забыв, что мы должны общаться церемонно и с легкой ноткой взаимной ненависти.

— Сейчас посмотрю внимательней, но навскидку — да, это всё разработал я.

Матиас углубился в папочку, за уши не вытащить. А я лихорадочно соображала, что это значит.

— Погоди! — воскликнула я. — А как же насчет ереси, написанной твоим почерком?

— Моим? О чем ты? — Колер был ошарашен и тоже не заметил, как мы перешли к неформальному «ты».

— Вот же.

Торопливо сунула ему под нос презентацию, подписанную его именем.

— Твой почерк?

Матиас хотел было с ходу возмущенно отречься от чужих бумажек, но едва глянув, растерянно кивнул.

— Да, получается, что это писал я. Можно?

Он взял папку, начал листать.

— Какой бред. Неужели Руис решил, что это моё сочинение? Так стыдно.

С Матиаса слетела его обычная отстраненность, с которой он обычно надо мной подшучивал. Его глаза, обрамленные длинными ресницами, беспомощно хлопали. Точно мальчик, у которого игрушку отобрали. Но я понимала, что предмет его переживаний куда серьезнее. Просто он так трогательно выглядел… что я его, собственно и потрогала. Накрыла его руку своей, наклонившись к кровати Колера.

— Какая мерзкая ситуация! — сказала я искренне.

Наши головы почти соприкасались, и я почувствовала волнение и бабочек в животе… нет, Бренда, это летучие мыши, а не разноцветные насекомые!

От Матиаса шло тепло, а еще он приятно пах. Что это? Лосьон после бритья или одеколон? Запах будоражил и запускал воображение. Хотелось вдыхать такой мужественный и терпкий аромат полной грудью.

— Бренда, что с вами? — спросил вдруг Колер. Говорил он хоть и удивленно, но ему не удалось произнести это светским тоном. Голос дрогнул. Мне казалось, стук наших сердец заполнил весь гостиничный номер.

— Это… отравление, наверное, — прохрипела я отодвигаясь. С разочарованием, надо сказать. Такой момент был волнующий.

— Да, точно, — согласился Матиас.

— И всё же, мне интересно, каким образом ваши с Хомером работы поменялись почерками исполнителей? Ведь наверняка это его труд?

Я кивнула на папку, которую мой сосед все еще держал в руках.

— Уверен, что это так. Очень стиль изложения мыслей подходит Григору. Общие, обтекаемые фразы без особой смысловой нагрузки. Могу сказать совершенно точно, что эта галиматья написана не моей рукой.

И я ему поверила. Мне с самого начала казалась его работа наиболее подозрительной. Если уж простой консультант магазина косметики, чья эрудиция основывается, главным образом, на сериалах и кино, заметила, что презентация совершенно дурацкая…

Губы мои всё еще горели, щеки наверняка тоже. Я постаралась совладать с дыханием. Нельзя так себя распускать! Особенно когда подозреваемый так пристально смотрит мне в глаза, пытаясь понять, нахожу ли я его слова убедительными.

Нужно освежиться. Холодный душ подойдет лучше всего. Я решительно поднялась, и Матиас Колер внезапно сделал то же самое. Возможно, тоже собирался прогуляться до ванной.

Мы столкнулись в узком пространстве между нашими кроватями. Еще секунда, и я в него врезалась. Матиасу пришлось придержать меня за талию, чтоб я не свалилась. А потом… не понимаю, как это случилось, но наши губы вдруг повстречались и не захотели так сразу расставаться. Или это потому, что я сама прижалась к этому привлекательному и манящему меня с момента знакомства мужчине.

Этот поцелуй страстным назвать было нельзя. Точнее, он получился недоуменным с обеих сторон. Мы поддались внезапному порыву. Я успела обхватить его затылок, взъерошить волосы пальцами. Его же руки от моей талии переместились чуть выше, а потом застыли.

Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша и не зная, что сказать.

— Кажется, яд квалинха оказался заразным, — наконец, выдала я. И убежала в ванную, чуть не снеся по пути кровать.

Я скреблась мочалкой так, будто собиралась оторвать себе кожу вместе с мыслями о Матиасе и его поцелуе. Удивленном, но от этого не менее горячем. Без страсти, да, но и не без нежности.

И тепло его рук запустило во мне волну мурашек. Кажется, я до сих пор чувствовала его пальцы на моих боках.

Давно никто туда их не возлагал с интимной целью, так сказать. Со своим парнем Толиком я рассталась за месяц до попадания в Зидаир, и больше на свидания не бегала. Да и вообще это была другая «я». Не рыжая стерва-детектив.

Как же хорошо, что была эта несчастная дохлая летучая мышь! Можно на нее свалить свое влечение к Матиасу. Хотя бы для самого Матиаса, если уж себя не обмануть.

От мыслей о романтике я заставила себя переметнуться к делу.