— Бренда, рад вас слышать, — воспитанно сообщил Лафер, — жду вашего возвращения на рабочее место. У нас тут очень интересно.

— И чем же? — насторожилась я.

— Жерардина Новес требует защиты от преступных посягательств, правда, она не знает, чьих. Потому что главный подозреваемый сейчас с вами.

— Ей кто-то угрожает?

— Она так считает, — уклончиво ответил Лафер, — ей, возможно, просто кажется. Но она попросилась переночевать в камере и вообще побыть там до вашего возвращения. Разрешить?

— А так можно? — строго спросила я таким тоном, будто сама конечно знаю ответ, но проверяю своего помощника.

— Да, конечно. Я распоряжусь. И еще одна новость, мы установили, кому принадлежал антикварный флакон, найденный на месте убийства Григора Хомера.

— И чей же он? — я затаила дыхание, стараясь не показать, насколько волнуюсь.

— Найти концы было очень сложно, — в голосе Лафера послышалась гордость, — наши сыщики запутались несколько раз. Покупка была совершена очень давно. Еще когда жертва заканчивала высшую школу.

— Да не томите же! — поторопила я его.

— В антикварном магазине, где зафиксирована продажа склянки, значится, что ее купил молодой человек с инициалами Р. Б. Брал он эту вещь в рассрочку, расплатился постепенно. Наверное, с карманных денег. Поэтому продавцы его запомнили. И теперь один из них легко опознал в Р. Б. нашего подозреваемого, Роберта Боберта.

Голова снова начинала болеть. Я не вывозила сложную жизнь Бренды Холмс тонкой душой Галины.

Мне хотелось купить билет на скорый поезд или дирижабль, что там до меня ходит, летает, плавает и ползает, но я понимала, что сейчас это не сработает, общественный рейс отсюда наверняка придется ждать столько же, сколько и частный. Полицейское управление не пришлет за мной транспорт, я уточнила у Лафера, это тоже будет долго.

Остается лишь дожидаться общего лабудьера. Да, вспомнила название этого гибрида автобуса с дирижаблем. А он будет завтра в десять утра. Я велела вызвать к вечеру в участок Роберта Боберта, чтобы побеседовать с ним о флаконе безотлагательно.

Мы вернулись в номер, отдохнуть до банкета. Я достала блокнот, принялась записывать свои соображения, накидывать вопросы, которые мне нужно решить. Увы, в висках появилась стреляющая боль. Приняв лекарство, прописанное врачом, я сжимала виски пальцами, словно не давая голове расколоться.

— Сил нет смотреть на ваши мучения, — вздохнул Матиас. Я сидела за столиком на вполне удобном стуле, расположившись почти с удобствами и по-рабочему. А Колер подошел сзади и вдруг положил мне руку на затылок.

— Расслабьтесь, это не домогательство, — сказал он. И вынул шпильки из моих волос, вызывая рыжий каскад.

— Да? А я уж настроилась! — изобразить сарказм было трудно, но мы с Брендой справились.

— Тяжело с вами, — вздохнул Матиас, — никогда не знаю, насколько всерьез вы говорите.

— Примерно всегда.

— Что ж, приму это за истину. Уберите руки с висков.

— Зачем? — удивилась я. От его пальцев по затылку прошла вибрация и будто бы электороток, как от электрофореза.

— Мои предки по отцу целительствовали, мне достались отголоски их магии. Практиковать права не имею, но легкую боль снять могу.

Пальцы Матиаса образовали то ли обруч, то ли купол, накрывший мою голову. Облегчение от боли было таким внезапным, что я застонала.

А он осторожно перемещался ниже, слегка массируя мою шею, добрался до плечевого пояса. Сквозь плотную ткань блузы я чувствовала легкое холодное покалывание. Как же мне сейчас хорошо!

— Не останавливайтесь, — прошептала я, сама не соображая, что несу. А из глаз капнули слезинки.

— Вы такая зажатая, Бренда. Словно у вас под кожей каркас из стальных прутьев. Не хочу, чтобы вы меня поняли превратно, но лучше бы снять кофточку. Чтобы у меня доступ к телу был свободнее.

От этих слов меня бросило в жар, хоть я и понимала, что он просто говорит о массаже.

— Можете чуть спустить ткань, я буду видеть только вашу спину. И вообще могу на нее не смотреть. Или завершить… процедуру.

— Не надо, продолжайте, пожалуйста! — вырвалось у меня. — Мне сейчас настолько хорошо.

Я принялась расстегивать пуговицы, приспуская блузу на плечах. И в этот момент в замочной скважине повернулся ключ, а потом и дверь открылась.

От неожиданности Матиас дернул за ткань слишком сильно и несколько пуговиц просто оторвались, а кофточка упала, демонстрируя слишком игривое белье Бренды Холмс.

На пороге стоял растерянно моргающий служащий отеля, с обещанной ширмой подмышкой.

— Я думал, что вы на конференции, — пролепетал парень, пытаясь прикрыться от моего развратного вида ширмочкой.

— Мы ждали, что вы принесете эту мебель куда раньше, — почти спокойно произнес Матиас.