Генри рядом со мной развернул ко мне свой телефон, чтобы я смогла взглянуть на него. На экране было видео с камеры, на котором мужчина лет пятидесяти частично вылез из окна автомобиля с водительской стороны и снова и снова жал на кнопку переговорного устройства. В нем не было ничего особенного: он выглядел как обычный человек в футболке, который вел себя несносно, со злостью нажимая на кнопку и словно не понимая, почему она не срабатывала.

– Это тот, о ком я думаю? – спросил Генри над моей головой.

Кто…

Нет.

Я резко посмотрела наверх.

– Его не приглашали, – поспешил объяснить Илья с презрительной усмешкой. – Он летел тем же рейсом и не говорил, куда направляется, как будто мы не могли сами догадаться о его плане.

Мой дядя выругался матом, что удивило меня, ведь я и не подозревала, что ему вообще были знакомы подобные слова.

Илья поднял бровь, но, по сути, отмахнулся.

– Мне мало с чем неохота связываться, но с ним я не спорю. С каждым годом он становится все упрямее.

Я с недоумением моргнула и встретилась взглядом с моими любимыми янтарными глазами.

Генри нахмурил лоб.

– Меня начинают по-настоящему раздражать те, кто заявляется без приглашения, – прорычал он. Я указала на себя, и выражение на его лице мгновенно изменилось. – Не ты, Сверчок.

Я улыбнулась, а потом взяла себя в руки так, что он гордился бы мной. У нас были дела.

– Это ваш брат? – прямо спросила я Франклина.

Бог сновидений уже убрал свой телефон обратно в маленький чехол на бедре, и, судя по энергии, исходившей от него, я еще ни разу не видела его настолько злым.

– Да. – Он прищурил глаза за очками. – Я не приглашал его, Нина.

Я верила ему, о чем и сказала.

– После твоего визита, Франклин, он как будто сильно захандрил, – признался один из мужчин-гончих, тот, который не подмигивал. – Он постоянно расхаживает туда-сюда. Это весьма раздражает.

– Он случайно услышал, как я говорил с помощником о свадьбе дочери богини плодородия с Великим Волком, – беспечно сообщил Илья, и в его голосе не слышалось ни нотки раскаяния. Особенно если учесть, что он знал о том, кем был мой донор ДНК. Ему обязательно было наводить эту суету?

– За ним подъехал пикап. Они вышли из машин и беседуют… Кажется, это Доминик? Он… вводит код и открывает ворота, – сообщила нам Эма, которая была единственной, кто все еще следил за камерой. – Кто это? Где Эни и Рэндалл? Почему Доминик впустил к нам незнакомца? Он же знает, что не обладает такими полномочиями! Где охрана?

– Эни в городе, а Рэндалл сейчас у западной границы. Ему ни за что не успеть сюда вовремя. – Генри всем телом развернулся ко мне, весь из себя наследственный викинг и воин. А вот на его лице уже вовсю читался Генри-убийца. – Я разберусь с Домиником, но как ты хочешь поступить с нашим гостем, Нина?

Как я хотела поступить с ним?

– Я не знаю, – честно ответила я, гадая, о чем, черт возьми, думал Дом, когда впускал совершенно незнакомого человека на ранчо. Одно дело, когда Пушок позволил бугименам войти и уйти, но даже я знала, насколько важна была здесь их иерархия. Нельзя было впускать незнакомцев, пока тебе не разрешит этого нужный человек. Но я собиралась позволить Генри разобраться с ним. Если честно, мне казалось, что ему уже давно пора было разобраться с этим мудаком.

К тому же мне предстояло поволноваться о рыбине покрупнее. О кубомедузе, если быть точнее.

– Я хочу попросить его отвалить, – сказала я, – и в то же время мне совсем не хочется тратить силы на него.

Однако я подумала о том, что упомянул Илья. О том, как ему не хотелось спорить с ним. Я не заметила, чтобы и братья-гончие были готовы к этому, в их возрасте-то. Возможно, Франклин согласился бы, но…

Это, может, и не было пока официально, но люди, жившие здесь, были и моими людьми. По крайней мере, дети и кое-кто из взрослых. После инцидента на реке с Шайло и Паскалем родители в садике стали вести себя совершенно по-другому. Фиби и ее муж каждый раз, когда могли, приносили мне всякие мелочи вроде буханки свежего хлеба, приготовленного ею желе. И хотя я видела Шайло только мельком после занятий, перед тем как его с Паскалем отводили домой к Эме, где их держали под домашним арестом, мой любимый маленький сатир осчастливливал меня не только открытками с благодарностью.

Каждый из членов семьи Паскаля подарил мне что-то либо лично либо оставил подарок на кухне. Шарф, красивую подвеску, картину с видом деревни, конфету… Родители остальных детей начали приглашать меня в гости и предлагать забрать Данкана. Для этого мне всего лишь нужно было рискнуть своей жизнью, ну да ладно. Я была не против.

И именно о них я подумала в тот момент.

Если кто-то и должен был разобраться с раздраженным богом смерти, то это была я.

Выпрямив плечи, я посмотрела на Генри.

– Остановимся на первом варианте. Кто-то должен послать его подальше.