– С нашими налогами в будущем смогу разбираться я. И, если хочешь, я могу уже сейчас начать учиться вытаскивать клещей, – с серьезным видом добавил Генри.

Я отклонилась так далеко, что свалилась бы с него, если бы не держалась руками за его шею и если бы он не обнимал меня за спину.

– Прекрати. – Генри-дразнила, наверное, когда-нибудь прикончит меня.

Он подмигнул и отогнул большой палец.

– Мне нравится твое лицо. Больше, чем любое другое лицо, которое я видел в жизни. – Внимательно глядя на меня, он предплечьем вернул меня в сидячее положение. – Ты просто нравишься мне, Нина. Я люблю тебя. Все в тебе. То, как ты общаешься с детьми. Как ты сделаешь все что угодно ради Данкана. Как ты терпелива с Агнес. Маргарет рассказала мне, как ты была добра к ней, хотя я-то знаю, как с ней бывает трудно.

Как будто всего, что он сказал до этого, было недостаточно, чтобы сразить все остатки сопротивления в моем теле. То, что он произнес дальше, заарканило мое сердце, душу и все остальное.

– Ты все, что я когда-либо хотел видеть в своей жене, и я даже не знал, что это, пока ты не укусила меня за ногу.

Мое тело не понимало, что ему делать. Я даже не была уверена, что смогла бы разинуть рот. И тем не менее через миг я каким-то образом слабым голосом сумела ответить:

– Ты меня любишь?

Он так медленно кивнул головой:

– Я люблю тебя.

Из моих легких вылетел весь воздух.

– Ну, ты уже знаешь, что я чувствую к тебе, и не раз подчеркивал это. А насчет всего, что ты сказал? Я много раз думала то же самое. – Я крепче вцепилась в его плечи, его мускулы под моими пальцами были такими твердыми. – Но… мне нужно сказать тебе, что Данкан все еще не встретился с людьми с Аляски, которые могут быть похожими на него. Если они пригласят его к себе, и он решит уехать, попросив меня поехать с ним… Не думаю, что я смогу отказать ему. И это не потому, что я без ума от тебя, ведь это так, а потому…

Гора Генри Блэкрок крепко прижал меня к себе.

– Я знаю. Он твой сын. Ты не была бы тем человеком, которым я тебя знаю, откажись ты. – Генри приложил мою голову под свой подбородок, обняв меня так крепко, что мне захотелось остаться там навсегда. – Я уже размышлял об этом.

Я надеялась, что это было к добру.

К счастью, он не стал ждать, чтобы поведать мне, к какому выводу пришел.

– Эта земля всегда будет моей. Я никогда не передам ее никому другому, после всей этой фигни с Домом это стало ясно. Но это не значит, что я не мог бы никуда уехать. Не значит, что мы не могли бы однажды вернуться, если дойдет до этого.

Он сказал «мы».

– Что, черт возьми, ты сейчас говоришь такое? – пробормотала я в его рубашку, в равной степени испытывая ошеломление, благоговение и неверие своим ушам.

– Они выживут без меня. Они уже так делали, – спокойно ответил Генри без намека на сомнение или печаль из-за озвученной им идеи. – Как бы я ни любил эту землю, не думаю, что она смогла бы удержать меня вдали от тебя.

Я еще сильнее прижалась лицом к его рубашке, вдыхая аромат дождя и кедра, в котором был весь он.

– Я возненавидел бы ее, если бы ты уехала. Если бы я почувствовал, что заперт здесь. Я и так испытал немало досады, когда захотел делать то, что хочу, а меня все время отвлекали вещи, которые больше не должны входить в мои обязанности.

Мне не хотелось этого делать, но я медленно подняла голову и посмотрела в его глаза.

– Ты готов уехать отсюда? Ради меня и Данкана?

В его глазах и на его лице не было ничего, кроме неистовой решимости.

– Ради вас двоих – да. – Он помолчал. – Но нам пришлось бы позвать с собой и Агнес. – Его кадык поднялся и опустился. – Не знаю, в курсе ли ты, но Дом, вероятно, свалил. Никто, даже его дядя, не видел его уже неделю.

У меня были вопросы насчет этого предполагаемого дяди, но я решила оставить их на потом.

– Правда? – уточнила я, чувствуя себя виноватой.

Он поднял руку.

– Это не твоя вина. И всем же лучше, если он не вернется. – Он моргнул. – Иначе, если бы он остался и еще хоть раз заговорил с тобой тем же тоном, все, вероятно, закончилось бы тем, что я покалечил бы его.

Мой взгляд переходил от одного его глаза к другому, а изнутри вырывалась любовь, так что я едва сумела произнести:

– Поверить не могу, что ты чуть не позволил мне пойти на свидания с другими мужчинами, дубина. – Я обхватила ладонями его лицо. – Мне было тошно от одной мысли об этом.

– От тебя пахло печалью каждый раз, когда кто-нибудь упоминал об этом, в том числе и ты сама, – подтвердил он.

– Так ты знал?

На его лице возникла самая нежная улыбка из всех, что я видела.

– Я же говорил, что тебя не сложно понять. Я не пользуюсь своим обонянием со всеми подряд. – Он прижал меня к себе еще чуть крепче. – Ты излучаешь эмоции легче, чем кто-либо из всех, кого я когда-либо встречал, а еще ты много гримасничаешь, Сверчок.

Я шлепнула его по руке.

– Ты собирался рискнуть и позволить мне вступить в брак с кем-то другим?