И всего лишь в одних пижамных брюках.

В свободных пижамных брюках. Без намека на рубашку. Только… мускулы.

Много мускулов.

Его широкие, мощные грудные мышцы, по которым были рассыпаны волосы, сужались, переходя в плоский твердый живот с еще одной россыпью темных волос; его талия была широкой, но крепкой…

Прекрати.

Я быстро перевела взгляд к безопасной зоне.

– Ты тоже слышал? – спросила я чуть более высоким тоном из-за того, что он застал меня врасплох, а не из-за волос на его груди. – Или я схожу с ума?

Его брови опустились к переносице: он нахмурился. На его щеке виднелась складка, оставшаяся от подушки, которая показалась мне более милой, чем следовало. Из-за нее он выглядел таким… обычным.

– Я услышал… что-то. – Его ясные светлые глаза скользнули по моей пижаме – выцветшей футболке, которая едва доходила до верхней части бедер.

Упс. Я так отвлеклась, что забыла надеть шорты.

Он сжал челюсти, а потом поднял глаза и спросил чуть странным, но хриплым ото сна голосом:

– У тебя все хорошо?

– Я в порядке. – Ни с того ни с сего меня пробрала дрожь. – Так ты тоже слышал? Потому что мне все еще кажется, что я все выдумала.

Он опустил подбородок, и его глаза пробежались по моему лицу и снова по остальному телу, задержавшись внизу дольше, чем я ожидала. Мне не нужно было касаться ног, чтобы понять, что мои бедра покрыты мурашками.

– Как будто кто-то говорил в моем сне.

Он еще больше нахмурился.

– Ты испугалась?

Я покачала головой, задумалась, потом пожала плечами.

Одно дело – когда телепатически со мной разговаривал Данкан, но незнакомец?

Чувствовать себя уязвимой… беспомощной… дерьмово.

Очень-очень дерьмово.

Словно прочитав мои мысли, Генри раскрыл свои могучие объятия и посмотрел на меня, приглашая…

Повторять не требовалось: я сделала шаг к нему. Прямо к живой стене, которой был Генри Блэкрок. Прямо в его объятия, прижавшись к нему и позволив обхватить мою спину своими руками, пока я вцепилась в его ребра, как чертова пиявка. Как и пиявке, мне было ничуть не стыдно за то, что я так прижалась к нему.

– Ты в безопасности, – пророкотал он в мою макушку и каким-то образом притянул меня к себе еще сильнее, отчего его грудь и моя слились.

– Хорошо, – пробормотала я, прижавшись щекой к его коже и волосам на груди.

Он был таким теплым и пах так хорошо. Лучше, чем когда был в одежде. Как свежая прохлада, которая не могла быть результатом мыла или одеколона, ведь я не знала ни одного оборотня, который по своей воле использовал бы какие-то ароматы, поскольку у них были очень чувствительные носы.

Рука поднялась по моей спине.

– Что именно ты услышала?

Я была готова поклясться, что его голос зазвучал ниже.

– Он сказал: «дитя». Он спросил… есть ли здесь… кто-нибудь. – Мне не хотелось говорить, что его вопрос был обращен как будто ко мне. Это было нелепо. Так ведь? В конце концов, он ведь тоже его слышал.

– Ты услышала «дитя»?

Я кивнула, мои руки скользнули ниже и остановились на его талии, прямо над тканью на его бедрах. Это был мягкий хлопок. И тонкий.

Его сердце билось под моей щекой.

– И все?

Я снова кивнула, стараясь как можно незаметнее понюхать его. Как ему удавалось оставаться таким теплым и уютным без одежды? Я гадала, следя за тем, чтобы мои руки обхватывали его за пояс свободно и легко, хотя часть моего мозга была готова просто… облепить его всего, как одеяло.

– Ты когда-нибудь слышала этот голос? – спросил он, без труда сохраняя ясность ума, в отличие от меня.

– Не думаю. – Это… это, возможно, было ложью. Память об этом голосе уже покидала меня. – Может быть? Помнишь, я рассказывала тебе о голосе, который являлся мне во «сне»? Возможно, это был тот же самый голос, но я не уверена. Прошло уже очень много времени с тех пор, как я в последний раз слышала его во сне.

Ладонь на моей спине остановилась прямо посередине, и его пальцы застыли на моем позвоночнике. Мне стало интересно, заметил ли он, что на мне нет бюстгальтера, потому что я точно могла сказать, что на нем не было трусов. Как и я, он выбежал сюда полураздетым. Я привыкла к жизни рядом с эксгибиционисткой Сиенной. Я была почти уверена, что после Мэтти и ее мамы я была, пожалуй, третьим человеком, который чаще всех видел зад Сиенны.

А теперь я думала о ягодицах Генри. Были ли он высокими и подтянутыми или же более сочными снизу? Были ли они того же цвета, как и остальное его тело, или же он ходил достаточно часто без рубашки, поэтому в том месте, где штаны встречались с футболкой, образовалась милая линия загара?

Прекрати, Нина.

– Это все, что ты услышала? – уточнил Генри, не подозревая о том, как я размечталась о его заднице, изо всех сил стараясь делать вид, будто его полустоячий член был обычным делом.

– Да, только «дитя» и «ты здесь?» Все.