— Какого черта лезешь к пятилетнему ребенку? — подхожу вплотную.

— Ты вообще кто такой?

— Не отвечай вопросом на вопрос.

— Новый ухажёр Марии, что ли? — меня рассматривает. Усмехается. — Ну, с простыми она на контакт не идёт, судя по тому, с кем она встречается. Не удивлен.

— Не понял. Я тебе вопрос, бл*дь, задал. Какого хрена Марию впутываешь? Ещё раз увижу тебя вблизи своих, клянусь, глотку порву. Не смей подходить к моим.

— Своих? — снова усмехается ублюдок. — Это я не понял. Тебе что-то про меня наговорили? Я ни к кому не лез! Стоп, — морщится. — Мария, что ли, что-то ляпнула?

Хватаю кретина за воротник и встряхиваю так, что он ругается. Что-то невнятное цедит. Отпускаю. Точнее, отталкиваю. Чуть ли не падает.

— Сука! Нахрена она тебе нужна? Нагуляла детей непонятно от кого, а сейчас спонсора хорошего ищет. С толстым портмоне.

Его слова как кипяток на голову. Не выдерживаю, врезаю кулаком. Орет скотина, нос ладонью зажимает.

— Я тебя предупредил, чтобы ты про Марию ничего лишнего не говорил, бл*дь!

— Виктор! — перевожу взгляд, услышав голос Маши. Вокруг никого, кроме нее. Оставив велосипед возле подъезда, бежит ко мне. — Что происходит? Что ты делаешь? Саша смотрит! — цедит яростно.

П*#дец. Я не видел сына. Слежу за взглядом Маши, замечаю Сашу. Стоит рядом с деревом и… За нами наблюдает? Неужели все видел и слышал? Он же с Дашей был.

— Исчезни, — цежу индюку. Он, кажется, теряется, заметив Машу. Даже смотрит виновато. Кивает и идёт к подъезду.

— Что случилось?

— Лишнего наговорил.

— Про кого? Виктор, ничего подобного ещё не было до твоего появления! Тем более со стороны Олега! Он очень порядочный человек!

— Никогда к тебе не подкатывал? Ничего лишнего не говорил?

— Нет!

Поворачиваюсь к Саше. Он, заметив меня, прячется за деревом, а потом я вижу его спину — он бежит к сестре.

— Маша, он ляпнул лишнее, получил по самодовольной морде. Я должен оправдываться?

— Должен! Если хочешь видеться с детьми! Если хочешь проводить с ними время, то будь добр, не позорь меня! Не надо портить мои отношения с соседями! Ты понял меня?!

Виктор злится, хотя в ярости нахожусь я. Потому что, простите, не для того я позволяю ему часто встречаться с детьми, чтобы он тут с соседями спорил и как школьник дрался. А сын наблюдал за ними!

Олег исчезает. Я толком не понимаю, за что он получил под челюсть от Виктора. Но Амиров не стал бы врать и смотреть на меня так, будто я сказала что-то ужасное.

Мужчина никогда не делал лишних поступков. Пару раз попытался заговорить со мной, однако поняв, что взаимности от меня не получит, больше не стал вести диалог, к чему-то стремиться. Лишь здоровались и на этом все. Поэтому я считаю его адекватным человеком. Не имею ни малейшего представления, почему всё дошло до такой степени.

— Все на нас смотрят, — цежу злобно, готовая провалиться сквозь землю. — Черт! Оставила на десять минут! И вот!

Теперь взгляд Виктора становится немного виноватым. Трёт ладонью лицо, оглядывается.

— Извини, — бросает сухо и, забрав велосипед, который я оставила возле подъезда, направляется в сторону дочери. Она, заметив своего отца, быстро бежит к нему.

Саша на удивление тихо сидит на лавочке и наблюдает то за сестрой, то за другими детьми. Молчит. Сажусь рядом с ним, тоже молчу, потому что сказать нечего.

— Ты зачем подглядывал со стороны? — наконец спрашиваю спустя минут десять.

— Хотел увидеть, как папа влепляет ему, — пожимает плечами, чем ввергает меня в шок.

Первая причина — он назвал Виктора папой. Вторая — Саша хотел, чтобы Вик избил Олега? Зачем?

— Что? — от удивления мои глаза, наверное, сейчас похожи на два блюдца. — Так, стоп, — резко встаю и опускаюсь перед сыном на корточки. — За что папа должен был влепить ему, а?

— За то что к тебе подкатывал!

— Когда? — вздергиваю брови. — Саша, ничего подобного не было! Ты зачем так говоришь… Придумываешь! И что за словечки вообще? «Влепляет», «подкатывал»…

Эмоции душат. Не могу держать их под контролем. Пытаюсь успокоиться, однако никак не получается.

— Не придумываю, — восклицает сын. — Толя сказал, что его папа скоро женится на тебе и ты станешь его мамой тоже. А я не хочу, чтобы ты стала его мамой. Не хочу, что вы женились.

Боже… У меня, наверное, скоро челюсть отвадится и упадет на землю. Неужели детям не о чем говорить, кроме как о женитьбе, и о другом, что их совершенно не касается?