— И что? Это повод изменять? Да пусть тогда разводится и только потом смотрит налево! А тут обводит вокруг пальца свою жену, наверняка строит из себя белого и пушистого, во всем винит ее… Я верно понимаю? Все вы мужики такие…

— Маш, давай поменяем тему? Я сейчас не о других думать хочу, а о нас. Зачем ты дала согласие матери встречаться с детьми?

— Потому что она их бабушка. И если тебе позволила, почему бы ей нет? Косячить могут все. Да и она больна. Разве ты не видел, как она смотрела? Она просто умоляла взглядом. Извини, я не такая безжалостная, чтобы отказать женщине, которая страдает болезнью. У тебя сердце не ёкнуло, когда ты ее в том состоянии увидел? Только не говори, что нет.

Виктор молчит, а мне и не нужен его ответ. Достаточно посмотреть на него — сразу вижу все, о чем он думает.

— У тебя огромное сердце, Маша.

— Угу. Туда три человека с легкостью помещаются, — решаю не спорить, ибо не хочется портить настроение. Я сегодня хочу оторваться по полной, гуляя по столице.

— Всего три? — цокает языком. — Может, еще двоих туда надо? Я никогда в жизни не поверил бы, что у меня когда-то родятся близнецы.

— Я тоже, — соглашаюсь с улыбкой. — Судьба, Виктор, — она такая. Постоянные сюрпризы, крутые повороты. Никогда не знаешь, что от нее можно ожидать.

Мой телефон подаёт признаки жизни.

— Кто там?

— Вчерашняя, — облизываю пересохшие губы. — Какая же она всё-таки упертая. Знаешь, я таких женщин обожаю, — которые идут до конца и добиваются своего. Она явно настроена на встречу со мной.

— Но не надолго, Маш. Не давай обещаний. У меня грандиозные планы на этот вечер.

Отвечаю на звонок, даю слово, что через час буду в нужном месте. Отключаюсь и сразу же смотрю на Виктора вопросительно.

— Какие планы?

Останавливается на светофоре, поворачивает ко мне голову. Вижу в его глазах хитрые огоньки, на губах порочную улыбку.

— Может, еще одного ребенка сделаем? Хочу видеть тебя беременной, — касается пальцами моих волос, пропускает прядь между ними. — Быть рядом, поддерживать.

Его голос превращается в хрип.

— Хм… А потом что?

— А потом я сделаю тебе предложение руки и сердца. И ты станешь моей женой…

— Действительно, — издаю тихий смешок. — Какие грандиозные планы. Но кто тебе сказал, что я снова буду рожать тебе детей? И кто сказал, что за тебя замуж выйду? Нет, милый, у меня таких намерений нет.

— Ну ма-а-ам… А как же я? — скрестив руки на груди, обиженно надувает губы Даша. — Папа приедет, а я еще не готова.

— Малыш, сейчас брату помогу, а потом тебя одену.

— Брат сам умеет!

— Ты тоже умеешь!

— Нет, это платье я не могу одеть сама!

— Так, хватит спорить, — говорю строгим тоном. — Успеем одеться. Папа не уедет, оставив тебя дома, Даша. Я ведь тоже еще не оделась. Он нас подождет.

— Хорошо, — плюхается на диван, вся такая же обиженная.

Сегодня малыши слишком нервные и нетерпеливые. Мы приехали из Москвы позавчера, а вчера мне позвонила Виктория Сергеевна и сообщила, что она готова встретиться со внуками. Попросила меня найти время для встречи и хотя бы что-то детям про нее рассказать, чтобы для них не оказалось неожиданностью ее появление. Я согласилась без раздумий. И вчера вечером, когда я укладывала детишек спать, решила открыть эту тему.

Мне было нелегко. Каждый раз, когда что-то говорила им, я машинально вспоминала прошлое, а потом старалась затолкнуть свои обиды как можно глубже. Ведь она больна. Ее желание увидеть детей я почему-то посчитала себя обязанной выполнить. Точнее, просто мое сердце не позволило ей отказать…

А дети удивились, узнав о наличии бабушки. Начали задавать мне всякие вопросы про нее, ответы на которые я сама толком не знала. Но главное я им рассказала сразу, — что бабуля больна и надо быть с ней аккуратным.

Одеваю дочку. Она крутится у зеркала, внимательно разглядывая себя. Плету две косички и только потом, когда Дашка, довольная собой, улыбается, я приступаю к себе.

Виктор приезжает в тот момент, когда я расчесываю волосы — последний штрих. Появляется он вовремя.

— Папа! — чуть ли не визжит Даша, бросаясь в объятия своего отца. А следом за ней бежит и Сашка.

Амиров смеется, обнимая их.

— Господи, дайте возможность хотя бы разуться.

— Оставь детей в покое, Маша, — фыркает бабушка. — Ты ко всему придираешься. Дети просто рады видеть своего отца.

— Они буквально вчера виделись! — ворчу недовольно. — Да и я всего лишь прошу, чтобы они позволили ему прийти в себя.

— Ну да, ага, а будь вы одни, так не говорила. Сама тоже бросилась бы к нему…

— Ба! — рычу предупреждающе.

— Что? Разве я не права? — играет бровями, улыбаясь хитро. — Я тебя очень хорошо знаю, Маша.