— Нет, не хочу… Я бы ни в коем случае… Как бы не сложились обстоятельства, никогда не использовала бы слово «аборт». Поэтому мне тебя не жалко, Виктор. Наоборот, хочу, чтобы ты страдал. Не нужно говорить, как сильно тебе нужны дети. Изначально ты совсем другое мне в лицо выплевывал.

Каким бы он подлецом не был, ничего плохого я ему не желаю, кроме одного: встатт, подойти к нему и расцарапать его самодовольную физиономию. До такой степени, чтобы он уродим стал.

Аж зубы сводит.

— Я просто со стороны хотя бы на них посмотреть хочу, — никак не комментирует мои слова. — Надеюсь, это ты мне запрещать не станешь?

— Не стану, если честно ответишь на мой вопрос.

— Конечно, — закатывает рукава рубашки до локтей, взгляд на меня устремляет. Знаю, честного ответа я не получу, но хочу посмотреть, как он отреагирует. Будет ли так же пристально на меня смотреть?

— Скажи мне… Сколько в твоей жизни женщин было после меня, м? Ответишь честно, завтра устрою тебе встречу с детьми, — заявляю, заранее зная, что я по-любому хотела в воскресенье их познакомить.

Маша улыбается. Хотя я вижу, что просто натянула на лицо маску, изображает безразличие. Ей не легко, как и мне. И говорить о левых бабах я не намерен. Бог знает, что ни о ком, кроме Маши думать не мог. Легкодоступных всегда было много вокруг, пользовался я их услугами крайне редко. А потом появилась Наташа, которая удовлетворяла меня в плане интима. Других намерений у меня не было и она прекрасно это знала.

Сейчас, сидя перед любимой женщиной и матерью моих детей, говорить о каких-то шл*хах совсем не хочется. Но Маша давит взглядом, шантажирует, ставит ультиматум. А мне улыбнуться хочется от ее дерзости и от того, как она смотрит на меня, прожигает рыру на моем лице.

— Никаких серьезных отношений за пять лет, — говорю ровно, без капли лжи.

Маша откидывается на спинку кресла. Прикладывает указательный палец к виску, делает вид, что задумывается. На губах лёгкая улыбка, а в глазах сомнение.

— А несерьезных отношений, Виктор?

Бьёт. Бьёт наотмашь, ни капли жалости ко мне.

— Тебе серьезно это интересно? — подаюсь вперёд, хмурюсь.

— Угу, — крутит тем самым пальцем у виска. — У меня, наверное, крыша поехала. Мазохизм, иначе не назовешь.

Издевается, честное слово.

— После тебя никаких женщин. Ни в моем доме, ни в сердце не было, Маша.

— А на тебе?

П*#дец. Материться хочет. А лучше кулаком куда-нибудь влепить, потому что ещё чуть-чуть и я все зубы себе переломаю от того, как сильно сжимаю челюсти.

Телефон звонит. И я мысленно благодарю того человека. Под пристальным взглядом Маши принимаю звонок Антона.

— Я уезжаю, — говорит он.

Слышу шум дороги.

— Куда?

— В Москву.

— Что-то случилось?

— Нет, вы тут с Михой и без меня справитесь. А я делами там займусь.

Врёт. Что-то явно произошло.

— Зайди ко мне. Сначала поговорим.

— Нет, брат, я в дороге. В аэропорт еду. С Машей твоей разговаривал.

Смотрю на нее. Расслабленную, щелкает клавиатурой, будто ужасно занята. Не смотрит, конечно, но я уверен, что прислушивается к каждому моему слову.

— О чем?

— Прощения попросил. Брат, если что… И ты прости. Знаю, много раз это говорил, но я не хотел, чтобы вы расстались. Просто… Я тогда той поверил.

Я вот не поверил любимой. А Антон — на слово. Даже не стал сомневаться в Насте. Я посчитал, что мать не станет уничтожать меня, но облажался. Разочаровался в собственной матери. Вычеркнул ее, а так же отца. Родителей у меня нет уже несколько лет. Которые за моей спиной столько всего натворили. В итоге добились не только того, что Маша от меня ушла. Они собственноручно потеряли родного сына точно так же, как я продолбал свою любовь.

— О чем, Антон? — повторяю я свой вопрос с нажимом. — Поясни.

— Выслушала. Не выгнала, хотя я думал пошлет в далёкое эротическое. И кое-что посоветовала. Короче, Вик, на своем настоять надо и она обязательно простит тебя. Уверен. Давай, удачи.

Ни черта не понял. Да и спросить не успеваю, потому что Антон отключается. Слышу короткие гудки, прячу телефон в карман.

— Докладывал наш разговор? — усмехается Маша.

— Вечером, когда выйдешь, сообщи мне, — отвечаю совершенно другое, потому что Машка задаёт слишком резонные вопросы.

— Как прикажите, босс, — бросает с раздражением. — Есть ещё какие-нибудь указания?

Встаю с места, подхожу и сажусь на стол прямо перед ней. Маша даже бровью не ведёт. Гордо вздернув подбородок, смотрит на меня снизу вверх.

Губы… Залипаю на них на несколько секунд. Сглатываю шумно и сразу же ловлю очередной насмешливый взгляд Маши. Понимает она… То, как на меня действует, то, какую власть надо мной имеет. Она мое слабое место. Она та, ради которой я отдам все на свете. Во второй раз в то же дерьмо не наступлю и не поверю никому, кроме нее.