А я понимаю, что ответила на вопрос Сони лишь в своих мыслях.

– Да ничего, – равнодушно жму плечами. – Конспекты, лекции.

– А Петрова и Красно?

– А что они? Их тоже почти неделю не было. – Мой ответ звучит одновременно со звонком на пару.

Мы как раз успеваем подойди к дверям аудитории. Сонька заходит туда первой и тут же бросает мне через плечо вполголоса:

– Зато сегодня обе здесь.

Можно было и не уточнять: блестящее и яркое сложно не заметить. На Полине тошнотворно-розовый пиджак, а у Красно теперь новая прическа. Она

выкрасила несколько прядей волос в разные цвета радуги. И обеим уже с утра весело: они в голос о чем-то ржут.

Боже, и почему эти курвы не поступили куда-нибудь в цирковое? А может, есть университет блогеров? Проскальзываю на соседний ряд следом за Соней, которая заняла нам свободную парту. Сегодня у нас две пары философии подряд. Преподаватель уже в аудитории. Он встает за кафедру, а группа замолкает.

Преподаватель пофамильно двигается по списку, проверяя наличие докладов. Честные студенты идут отвечать к доске, а ленивые получают минусы в рейтинг. Так и проходят пары одна за одной. К концу второй очередь доходит и до меня. Правда, свою фамилию я слышу не сразу. Уже на второй минуте первой пары я тону в своих мыслях. Разве можно думать об истоках античной философии, когда почти каждую секунду жду в телефоне сообщения от Тимура?

– Просветова, ау! – Преподаватель стучит ручкой по столу, а Сонька толкает меня под партой ногой, заставляя встрепенуться.

– Да, Федор Семенович. Я здесь. По аудитории раздаются смешки.

– Вижу, что вы здесь. Отвечать будете? – Преподаватель поглядывает на меня поверх очков.

– Иди уже… – тихо бубнит Соня, подталкивая встать. – Сейчас же минус влепит.

Взяв свой доклад, я неуверенно иду к кафедре. Пытаюсь хоть что-то вспомнить из того, что написано на моих листах и о чем сейчас должна идти речь. Тщетно. В моей голове теперь об этом ничего. Как ветром сдуло.

Поэтому, когда оказываюсь за кафедрой и кладу на нее доклад, понимаю, что придется просто читать.

– Основы философии Фалеса Милетского, – хрипло начинаю я. – Фалес…

– Фаллос, – раздается откуда-то с задних рядов, и я запинаюсь.

– Оу, у кого-то явно недотрах, – слышится следом, и, кажется, это голос Красно.

Я откашливаюсь и начинаю заново, но уже повысив голос:

– Фалес Милетский…

– Просветова, а ты фаллос-то вживую хоть видела? – слышу омерзительный вопрос.

И кто бы сомневался, что его задаст Полина. Поднимаю на нее глаза. Она жжет меня ядовитым взглядом. Воздух в моих легких тяжелеет, и я не знаю, что толкает меня демонстративно огрызнуться:

– Видела.

Глаза Петровой сверкают, а преподаватель ударяет по столу ладонью:

– Так! А ну замолчали все! Аня, а ты продолжай, или тоже получишь минус десять баллов перед самым зачетом.

Сжимаю пальцами края кафедры и читаю доклад дальше. Но периферическим зрением все равно слежу за Петровой. Как будто чувствую, что на этом она не остановится. И оказываюсь права.

Пока я просвещаю своих одногруппников о том, что в области геометрии Фалес установил ряд равенств, Полина достает телефон. Я замечаю, что его камера какое-то время направлена на меня.

Потом Полина с Женей шушукаются, уставившись в экраны смартфонов. И чем больше я концентрируюсь на том, что вылавливаю боковым зрением, тем сильнее теряю нить доклада. Приходится снова уткнуться только в его содержание, пока по аудитории не проносятся один за другим смешки

и гул жужжания телефонов. Это происходит почти одновременно. Даже мой телефон в заднем кармане джинсов вибрирует несколько раз. Значит, пришло сообщение. Я уверена, что это не Тимур. По спине проскальзывает холод.

Постепенно всю аудиторию накрывает мерзким хихиканьем. Неприятные догадки отзываются спазмом в животе. Ладонь сама собой тянется к телефону, лежащему в заднем кармане. Я продолжаю читать на автомате и достаю свой мобильный. Осторожно кладу его на кафедру, бросая взгляд на экран. А там светятся оповещения об эсэмэсках из общего чата нашей группы.

Один взмах пальца по экрану, и я запинаюсь на полуслове. Интуиция меня не подвела. Полина не просто так наставила на меня свою камеру. В чате группы теперь красуется видео, на котором я, прямо здесь и сейчас, стою за кафедрой. Вот только она заменена на яркий стикер. Я замолкаю. Ведь в этом чертовом десятисекундном ролике я говорю в огромный половой член.

Меня сковывает едкое ощущение мерзости. Стою, не в силах вымолвить больше ни слова, мои щеки горят, а сама я покрываюсь холодной испариной. Отголоски чужих насмешек звенят в ушах. Я растерянно поднимаю глаза на Соню, а та стреляет рассерженным взглядом в сторону Полины.