Я остро чувствую на себе его взгляд. Сразу же краснею. Везет, что в коридоре на этаже отключен свет.

– Спасибо, – бормочу тихо, переминаясь с ноги на ногу. Ощущаю, что голые стопы уже заледенели. То ли от холодного паркета, то ли от волнения. – А ты как?

– Я так хорошо не выгляжу.

– Я имею в виду после боя. Ты просто… ну… – стушевавшись, я замолкаю. Но моя обида все равно рвется наружу. – Несколько дней не писал и не звонил.

– Все нормально. Ребро одно только побаливает.

– Надо хотя бы чем-то намазать.

– Ань, все хорошо, – твердо повторяет Тимур.

Я поджимаю губы и отвожу взгляд в сторону. Ну вот, опять я лезу со своей заботой. А нужна ли она вообще Тимуру? Мне бы научиться контролировать чувства.

– Я могу поговорить с тобой откровенно? – неожиданно тихо и как-то неуверенно спрашивает Тим.

Этот вопрос как бритвой по сердцу. Мне уже больно в груди и без разговора. Такие вопросы ведь не задают, чтобы поговорить о чем-то приятном. Но отказать сил в себе не нахожу. Продолжая пялиться в окно коридора, я просто сухо киваю.

– Давай отойдем? – Боковым зрением замечаю, что Тимур указывает подбородком на тот самый укромный уголок у кафедры криминалистики, где я и собиралась уединиться.

Даю согласие очередным кивком. Снова надеваю валяющиеся на паркете туфли, подбираю клатч, в который запихиваю ажурную маску, находившуюся все это время у меня на голове, и плетусь за Тимуром в конец коридора. Смотрю на его бритый затылок, широкие плечи в черном худи и чувствую себя какой-то безвольной тряпкой. Я ведь догадываюсь, о чем может быть разговор. И возможно, после него мне будет больно. Очень больно. Я буду плакать. Но все равно иду за Тимуром.

В закутке у кафедры я нахожу себе место в самом углу большого окна. Осторожно присаживаюсь на его подоконник, туда же кладу клатч и только после этого решаюсь искоса взглянуть на Тимура. Он всего в метре от меня. Становится лицом к окну, попадая прямо в отблеск тусклого света фонаря с улицы. Ощущаю, да и вижу, что Тим напряжен. Все еще держит руки в карманах, не сводя взгляда с окна.

– Аня… – сипит он.

– Тимур, – спешно выдыхаю я, даже не успев подумать. Кажется, если я сейчас не оправдаюсь, то чокнусь. – То, что случилось в гостинице…

– Это я собрался с тобой разговаривать, – чеканит он, перебивая. – Можешь пока просто помолчать и послушать?

– Прости. – Я виновато прячу взгляд в свои колени.

На какие-то секунды повисает вязкая тишина, которую разбавляют едва слышные басы из актового зала. А Тимур делает глубокий вдох.

– Я… – начинает он сипло. – Возможно, я буду говорить сбивчиво и криво, но мне главное – сказать. Во-первых, я даже не понимаю, как так вышло, что за последние недели ты сделала для меня больше, чем все окружающие меня люди. Я не общаюсь с такими, как ты. – Я закусываю нижнюю губу, а Тим спешит объясниться: – Нет. Не в смысле, что ты плохая. Ты просто другая. Когда я хлопнул дверью перед носом отца, то думал: отсижусь у пацанов. – Зажмуриваюсь до кругов перед глазами, а во рту уже горчит. – И все будет весело. Даже когда ты поселила меня у себя на даче, я все ждал, что день-два – и кто-то из моих друзей позвонит мне и скажет, чтобы я ехал к нему. Но я получил всего два сообщения за эти дни. Просьбу занять бабла и приглашение оттянуться в клубе. – Тим переводит дыхание: резкий выдох и еще один шумный вдох.

А я слушаю, замерев.

– И я ведь ответил, что не могу, у меня проблемы. Но никто не спросил, какие. В социальных сетях я вижу, как они тусуются. Мое отсутствие, оказывается, никого не беспокоит. А мой отец… – Очередной глоток воздуха, и Тим продолжает: – Он не спрашивает, где я, что со мной. Пишет мне только угрозы. Что порвет меня, что я сдохну без него и что я тварь. – Тимур произносит это с такой болью в голосе, что я не могу не взглянуть на него.

Тим трет лицо ладонями. Потом проводит ими по голове и резко опускает руки, так что плечи будто оседают.

– Черт, знаешь, как я устал от всего этого?! – Голос Тимура срывается. – Даже твоя веранда с мышами не так отвратительна, как мысль находиться с отцом в одном доме. Я правда хочу уехать отсюда. Собрать как можно больше денег на боях и просто свалить. Да, я еще не знаю, куда и чем мне потом заниматься, но это все решаемо. Я верю в это. Так что, может, и к лучшему, что моих друзей особо не парит мое отсутствие. Свалю в закат, и все. Меня ничто не должно держать. Никаких привязанностей. А потом появилась ты, – выдыхает Тимур и бросает на меня взгляд.

Всего секундный. Но он пронзает меня, как спицей. Я даже вздрагиваю, а Горин, опять отвернувшись к окну, говорит дальше: