Ушам поверить сложно. Я ведь всего пару минут назад видела Тима, лежащего на полу.

– А ты что, не слышишь, как ликуют те, кто на него ставил? – Пахом делает очередную затяжку.

Из моих легких вырывается опустошающий выдох. Дрожащими руками опять натягиваю капюшон толстовки на голову, глотая непрошеные слезы. Прикладываюсь лбом к коленям. Боже! Тимур выиграл. И мне уже не важно, как он это сделал. Главное, я не увижу его бездыханное тело посреди ринга. Губы сами растягиваются в улыбке.

– Жди его. Сейчас явится, – говорит Пахом.

Я послушно поднимаюсь на слабых ногах, а амбал смотрит на меня, выпуская дым изо рта. Тушит сигарету о стену и с ухмылкой наблюдает за тем, как я с глупой улыбкой и слезами на глазах скрываюсь в его каморке.

* * *

Тим возвращается не сразу. Я жду его, безостановочно меряя шагами тесную комнатку Пахома. Не знаю, сколько проходит времени, – мне кажется, что какая-то проклятая вечность, прежде чем Тимур появляется в дверях. Я замираю посреди каморки. А он стоит напротив. Уже в одних джинсах и кроссовках. Через голое плечо переброшено черное худи, а в правой руке крепко зажата спортивная сумка.

Взгляд Тима замученный. На бледном лице запекшиеся следы крови, да и на обнаженном, блестящем от пота торсе тоже.

– Ты… – шепчу ошарашенно, панически скользя взглядом по напряженным мышцам Тима. – Мамочки…

Мое воображение рисовало страшные картинки. Вплоть до того, что Тим будет вползать сюда в прямом смысле этого слова. Но он выглядит гораздо лучше, чем я представляла. Правда, я все равно замечаю парочку гематом, от вида которых становится не по себе.

– Кровь не вся моя, если что, – успокаивающе произносит он.

Легче ли мне от этого? Нет. Пульс все так же скачет по венам.

– Ты как?

– Готов принимать поздравления, – самодовольно заявляет Тим, бросив на диван сумку, которая уже явно потяжелела. Стягивает с плеча худи и надевает его. Прямо на голое грязное тело.

Я, наблюдая, как исчезают под черной тканью синяки, только и могу выдавить из себя тихое:

– Поздравляю. Молодец.

Может, Тим и ждал более бурной реакции, но от меня точно не дождется. То, что я видела на этом чертовом ринге…

– Сможешь вести машину? – неожиданно спрашивает меня Тимур.

Я утвердительно киваю.

– Тогда поехали отсюда? – устало выдыхает Тим, забирая с кушетки сумку. – И не забудь накинуть на голову капюшон.

Снова покрасневшие глаза будто душу мне пронзают. Вдруг так хочется шагнуть вперед и повиснуть на крепкой шее Тимура. Обнять его. Пожалеть. Но я лишь сжимаю кулаки и согласно киваю.

* * *

Свет фар стелется на черный асфальт, выхватывая то тут, то там раздолбанные ямы. Я осторожно объезжаю каждую и морщусь, если попадаю колесом в одну из них. Правда, хозяина этой спортивной иномарки не особо заботят мои водительские навыки.

Тимур расслабленно сидит на пассажирском сиденье. Его глаза прикрыты, а ноги широко расставлены – отодвинутое до упора кресло позволяет развалиться на сиденье. Чего нельзя сказать обо мне. Я вцепилась руками в руль, сижу на водительском месте, словно кол проглотила. Смотрю одновременно и на дорогу, и в навигатор. Мне нельзя пропустить незнакомые повороты, показанные на экране.

– А почему мы не поехали в Богудонию? – все-таки задаю зудящий на языке вопрос, когда до места назначения остается всего ничего.

Тим устраивается на сиденье поудобнее.

– Я хочу нормально принять душ. Ну и поесть тоже.

– Ты теперь совсем переедешь в гостиницу? – спрашиваю и понимаю, что не хочу услышать утвердительный ответ.

Даже пальцы сильнее стискивают руль.

– Нет. Всего на одну ночь. Думаю, я заслужил и заработал.

Как можно незаметнее выдыхаю. Вот здесь согласна. Но мне все же спокойнее при мысли, что Тим не решил исчезнуть.

Навигатор говорит мне свернуть в ближайший переулок и остановиться у невзрачного здания в несколько этажей. Я очень осторожно паркуюсь напротив, и, как только глушу мотор, со стороны Тима в меня летит:

– Мне нужно, чтобы ты помогла мне снять номер в гостинице.

Поворачиваюсь к нему с изумлением. А вот об этом и речи не шло, когда мы сюда ехали. Тим открывает глаза и выпрямляется на сиденье:

– Сейчас два часа ночи, я грязный, побитый и выгляжу не так, чтобы меня одного захотели поселить в номер. А ты внушаешь доверие.

– Но у меня даже документов с собой нет, – возмущаюсь я.

Уголки рта Тима приподнимаются. Горин достает с заднего сиденья сумку, а из нее пачку пятитысячных купюр.

– Вот наши документы и пропуск к свежим полотенцам и душу на эту ночь. – Он трясет ей перед моим носом. – Тебе просто надо мило и вежливо попросить администратора. Потом я вызову тебе такси домой. Сможешь?