– Я не хотела! – вырывается у меня громкое. И в этом порыве я осмеливаюсь посмотреть на Тима. Он все еще сидит на кровати и, подавшись чуть вперед торсом, облокотился на колени. Плечи опущены, пальцы сжаты в замок так крепко, что я вижу натянутые жилы на его руках. Пронзающий взгляд

Тимура направлен на меня. И кого я обманываю?

– То есть хотела, но… – говорю уже с надрывом, – но не так. В смысле… Я не это имела в виду.

Тим слегка приподнимает брови, а глаза его сужаются.

– А что ты имела в виду?

– Не знаю, – шепчу потерянно.

– Ань…– Тим мягко понижает голос и улыбается уголками губ. Тех самых, от которых так нужен был ответ. И мне хочется разреветься.

– Тимур, я все поняла.

Он вдруг выпрямляется и, кажется, собирается подняться с кровати.

– Да ни черта ты… – медленно начинает Тим, а лицо его становится серьезным.

Но я сразу предупреждающе выставляю вперед ладонь. Тимур послушно замирает, а я сбивчиво тараторю:

– Не надо. Я… Мне пора домой. Я пойду, хорошо? – И медленно пячусь к выходу.

– Аня, стой, – резко чеканит Тимур. Поднимается с кровати, грозно расправляя широкие плечи.

Но на меня уже обрушивается волна отчаяния. Из глаз предательски и постыдно рвутся слезы. Я поцеловала Тимура, а он мне не ответил.

– Все нормально. Правда, – выдавливаю из себя усмешку.

Ловлю взгляд Тима и понимаю: я разревусь перед ним прямо сейчас. Потому что в зелено-карих глазах я вижу вину и растерянность.

Резко разворачиваюсь на пятках и рвусь на выход.

– Аня! – врезается мне в спину, но мои пальцы уже сжимают и дергают ручку двери.

По коридору третьего этажа несусь к лестнице, со страхом ожидая, что услышу за собой шаги Тимура. Понимаю, что это глупо и истерично, но ничего поделать с собой не могу. Паническое чувство стыда гонит меня, будто бы розгами хлещет. Да, именно паническое.

В груди горячо. Руки и ноги трясутся. По ступенькам вниз сбегаю чуть ли не кувырком. Девушка на ресепшене, кажется, что-то выкрикивает мне вслед, а я даже не слышу. Выбегаю из гостиницы сама не своя. Только далеко убежать все равно не удается. Я торможу буквально в нескольких метрах от входа. Прохладный ночной воздух остужает жар, опаляющий мое лицо и душу, а инстинкт самосохранения гасит желание бежать куда глаза глядят. Я осознаю, что нахожусь одна посреди слабо освещенной фонарями улицы, черт его знает как далеко от дома.

Прислоняюсь спиной к шершавым кирпичам стен гостиницы и достаю из кармана телефон. Заказываю такси и жду его все там же. Не двигаюсь с места. Дышу через рот – вгоняю в легкие сырой ночной воздух так, будто он сейчас закончится на этой планете. Но то и дело бросаю взгляд на двери гостиницы. Я даже не знаю, боюсь ли я, что в них появится Тимур, или же теперь хочу этого.

Такси подъезжает ко мне меньше чем через пять минут, а из гостиницы так никто и не выходит. На плохо гнущихся ногах подхожу к машине. И я, наверное, совсем лечу с катушек, потому что ощущаю на себе взгляд. Только на улице, кроме меня, никого. Не знаю зачем, но я поднимаю голову. Смотрю на темные гостиничные окна. Господи, ну я и дура! Неужели я правда думаю, что сейчас Тимур стоит где-то там и смотрит?

Мотнув головой, стискиваю зубы и наконец сажусь в такси, оставаясь наедине с жутким ощущением собственной глупости.

* * *

Утро ужасно. У меня нет сил встать с кровати. Тело будто свинцовое. Я с трудом разлепляю глаза после пятого звонка будильника и крика мамы, уже

вернувшейся с дежурства, откуда-то из глубин квартиры:

– Аня! Вставай! Занятия через час, а ты все еще лежишь.

А я бы так и лежала дальше. Делала вид, что, кроме этой комнаты и моей кровати, мира больше не существует.

Потому что я знаю, как себя вести здесь. Можно повернуться на другой бок, закрыть глаза и снова провалиться в сон. Или встать, походить по спальне, взять с полки книгу и отлично провести с ней время, устроившись на той же кровати. А как вести себя с сегодняшнего дня за пределами своей комнаты, я не знаю. Говорят, что утро вечера мудренее. Врут. Мудрости у меня не прибавилось.

Вернувшись домой, я так и не смогла нормально уснуть. Сон смешался с реальностью. Мне снился Тимур и бои. А еще снился наш поцелуй. Точнее, мой. Только мой поцелуй. Раз за разом я просыпалась на этом моменте, когда мои губы касались его губ. Просыпалась с ощущением, как что-то сжимается в груди. Открывала глаза, хватала телефон, видела пустой экран и сразу же отключалась, возвращаясь в минуты, что отпечатались в моей памяти, когда я наблюдала за боем Тимура.

И так раз за разом. Все по кругу. Спала так плохо и нервно, что футболка моей пижамы намокла. Кажется, я потела во сне. Поэтому сейчас я заставляю себя хотя бы просто сесть в кровати. Спускаю ноги на пол и касаюсь левой, босой стопой чего-то прохладного. Бросаю взгляд вниз. Мой телефон! Игнорирую жуткую тяжесть в мышцах, быстро наклоняюсь и беру гаджет в руки. Не с первого раза отекшими пальцами снимаю блокировку с экрана.

Сердце замирает. Ничего. Ни звонка. Ни сообщения. Горечь разочарования стискивает горло. Тимур