Мне требуется всего секунда, чтобы сердце перестало биться, потому что я вижу широкую спину с татуировкой в виде стрелы. Тимур уже за железной сеткой. В черных спортивных шортах, босой, кисти рук перемотаны черными бинтами.

Тим поводит плечами, и они становятся будто в разы шире, внушительнее. А потом он разминается, делая несколько прыжков на месте. И за одно мгновение его напряженное тело замирает в боксерской стойке напротив другого парня, тоже босого, в черных шортах, но с красными бинтами на запястьях.

Я не успеваю моргнуть, как противник Тима делает резкий выпад и замахивается рукой. Слышу собственный испуганный возглас, готовая увидеть, как Горин получит удар, но… Он уворачивается. Юрким движением ныряет за спину парня с красными бинтами. В этот момент я вижу лицо Тимура. Напряженное. С крепко стиснутыми челюстями. А взгляд стеклянный.

Тимур смотрит лишь на своего противника. Вокруг стоит шум, кто-то из толпы вообще бросается на сетку. Бешено долбит по ней руками, и его оттаскивают обратно. Возле ринга начинается своя потасовка, а Тим будто бы не здесь. Он никак не реагирует на происходящее. И бровью не ведет. Прищуренными глазами он готов разорвать этого парня в красных бинтах, который, в отличие от Тимура, на мгновение отвлекается на драку у ринга.

Секунда, и Горин уже наносит удары по голове и торсу. Парень пропускает несколько взмахов кулаков Тимура, но быстро подключается. Он отвечает ему тем же. Четкими ударами по животу Тима. А у меня подкашиваются ноги и сжимаются легкие. Бьют Горина, но ощущение, что это я ловлю каждый взмах кулака. Я буквально прилипаю к холодной стене, опершись о ее шершавую поверхность руками.

Наблюдаю за тем, что происходит на ринге, боясь моргнуть. Тимур и его соперник сцепились за этой жуткой сеткой. И это далеко не тот красивый и эстетичный бой, который можно увидеть в фильмах. Это драка. Жестокая. Дикая. Омерзительная. Вижу, как остервенело дарят удары по чужой голове руки со знакомыми узорами татуировок. Вижу, как чужие кулаки, обмотанные красными бинтами, врезаются в ребра Тимура.

Крики толпы вокруг сливаются с моим пульсом, гудящим в висках. Все звуки превращаются у меня в голове в жуткий, парализующий шум. Сердце готово вырваться из груди, но завороженно все смотрю и смотрю, как Тимур с каждым своим движением и полученным ударом превращается во что-то дикое и неуправляемое. Он отталкивает от себя противника и сразу же бьет ему в грудь ногой. Валит на пол и снова наносит удар. Глаза Тима горят. На лице оскал. Да, Тимур именно скалится, как зверь, обнажая зубы.

Страшно и невозможно смотреть на него такого. Мне видна вся его злость и ненависть в каждой каменной мышце, каждом отточенном движении. Я чувствую это через расстояние между нами. И понимаю то, о чем он мне сказал сегодня в машине по пути сюда: «Для меня это просто способ ощутить свободу». Но неожиданно Тимур пропадает из моего поля зрения. Я больше не вижу сильных, жилистых рук и широкоплечего торса. Испуганно задерживаю дыхание. И потом с ужасом понимаю: Тим теперь сам лежит на лопатках, а его соперник уже вовсю впеча-

тывает кулаки ему в живот и ребра.

Это всего за секунду! За одну чертову секунду все изменилось. Тимур лежит на полу и получает снова и снова размашистые удары. У меня леденеет душа.

Тим ставит перед собой блок руками, закрывая лицо. Его тело напряжено и сжато, как пружина. А тот парень все бьет и бьет Тима. Зверски и отчаянно. Народ у ринга гудит. И страх накрывает меня с головой. Она кружится, и ноги мои слабеют. Я не могу на это смотреть. Я себя действительно переоценила. Не готова вот так стоять и наблюдать, как Тимур дерется. Как его бьют…

И опять мои внутренности стискивает тошнотворный спазм. Я зажмуриваюсь и медленно отодвигаюсь от щели. Дышу, хватая ртом спертый воздух. Сползаю по холодной стене к полу. Сажусь на корточки и слышу монотонно-тяжелое уханье толпы!

Прикладываю к ушам ладони и нарушаю главный запрет Тимура: не снимать с головы капюшон. Но он сам сползает с макушки, а я не могу оторвать рук от ушей, чтобы натянуть его обратно. Я не хочу слышать того, что происходит там, за этой проклятой черной стеной. Глаза наполняются слезами, готовыми политься по щекам. Внутри все слиплось от страха и тошноты. А за стеной уже стоит адский вой.

– Ну сученыш! Молодец! – слышу голос Пахома через крики толпы.

Я поднимаю голову и открываю глаза. Он снова стоит рядом со мной в этом узком коридорчике и пускает сизый дым. И улыбается во весь кривозубый рот.

– Чего сидишь? Ты глянь, как раскулачил твой звездюк по рингу того чувака.

– Раскулачил? – боязливо переспрашиваю я.

– Ага. Я ж сказал – не ссы. Тимур выиграл. Готовься сегодня поздравлять своего героя. – Пахом подмигивает мне и показывает языком и щекой пошлый жест, обозначающий минет.

Я замираю, сидя на корточках. Даже пропускаю мимо ушей и глаз похабные намеки Пахома, потому

что мне важна другая фраза. Цепляюсь за нее как за спасательный круг. Тимур выиграл.

– Правда? – смотрю на лицо со шрамом во все глаза.