Я не хочу идти домой. Не могу. Не хочу сидеть в своей комнате за учебником по английскому. Ноги словно становятся свинцовыми, а подошвы кроссовок срастаются с асфальтом. Нежелание подниматься в квартиру нестерпимо. Ну что я там буду делать? Ходить из угла в угол? Терзаться своими мыслями? Тем более я только что общалась с Гориным.

Слух мой обостряется. Я слышу позади шаги Тимура. Слышу, как открывается дверь его иномарки. Понимаю: у меня есть всего несколько секунд до того, как раздастся хлопок, означающий, что Тим уже сел в машину. А если он заведет мотор, то эту ночь я буду сходить с ума. Да, я помню наказ мамы: ни шага без ее слова, но… У меня так стучит в груди сердце!

– Тимур! – Резко обернувшись, зову я.

Я застаю его уже садящимся в машину. Но от моего голоса он удивленно замирает у распахнутой двери и в немом вопросе приподнимает брови.

– А я могу поехать с тобой? – проговариваю на одном выдохе и замираю сама.

Несколько секунд Тимур не двигается и не меняется в лице. Просто смотрит на меня с неподдельным изумлением. И только потом спрашивает:

– Зачем?

– Просто… – нервно сглатываю, продолжая прижимать тетради к груди. Кажется, я смяла уже все листы. – Интересно.

А брови Тима тем временем все выше ползут на лоб.

– Интересно посмотреть, как я буду махать кулаками? – скептически щурится Горин.

Я осторожно жму плечами. Тим тут же хмурится и заявляет твердо:

– Сомневаюсь, что это подходящее для тебя место. Сиди-ка ты дома.

Дома? От этой перспективы у меня тут же неприятно жжет между ребер. Делаю уверенный шаг к черной иномарке и смело смотрю на Тима.

– Я хочу поехать с тобой.

Взгляд Тимура темнеет. Поджав губы, Горин отрицательно качает головой. И чем серьезнее становится выражение его лица, тем сильнее я распаляюсь. Еще один шаг, и я стою уже у самого капота машины Тимура и продолжаю упрашивать:

– Я просто осторожно буду смотреть на все из каморки Пахома. Через щель в стене напротив. Я так уже делала в самый первый раз.

Широко распахнув глаза, не свожу взгляда с Тима.

Вот как сильно я не хочу сейчас домой.

– А как же твой арест? – хмыкает Тимур. – Ослушаешься маму?

На мгновение мне и правда становится стыдно. Вопрос Тимура отрезвляющий и правильный. Ослушаюсь ли я маму? Вот так нагло и дерзко. Видимо, да. Я вдруг четко понимаю, что, пойдя на попятную, скрывшись в своей уютной спальне, буду жалеть об этом и злиться на себя гораздо больше, чем после очередного скандала дома.

– Я хочу посмотреть, как ты дерешься, – срывается с моих губ.

В глубине глаз Тимура словно вспыхивает огонек. Мы сцепляемся взглядами, стоя друг против друга по разные стороны капота в тишине спящего двора.

– Садись, – хрипло командует Тим, указав подбородком на свою машину. – Но если Пахом скажет, чтобы ты выметалась оттуда, то беспрекословно вернешься домой на такси. Усекла?

Не думая, я мгновенно согласно трясу головой.

ГЛАВА 35

– И тебе не страшно? – тихо интересуюсь я после недолгого молчания в машине.

– А почему мне должно быть страшно? – хмыкает Тимур.

Расслабленно прильнув спиной к сиденью, широко разведя колени, он уверенно держит руль одной рукой. В его взгляде видна только сосредоточенность на дороге. Внешне он действительно мало похож на того, кто сейчас целенаправленно едет драться. Скорее в этот момент нервничаю в машине только я.

– Ты же не можешь знать, как закончится бой, – хмуро констатирую я свое беспокойство.

А Тимур лишь пожимает плечами.

– Мне просто нужно, чтобы он закончился в мою пользу.

– А ты уже знаешь, кого будешь… ну… бить?

– Нет. Решит жеребьевка.

Кажется, сейчас мои брови сходятся на переносице в одну галочку. Супер! У них там еще и жребий тянут.

– А деньги? Как тебе их платят? – Вопросы сами собой сыплются с моего языка, а Тимур усмехается в ответ. Поэтому я тут же решаю добавить: – Если не хочешь, можешь не отвечать.

– Мне их платят наличкой после боя. А перед его началом просто делаются ставки, – поясняет Горин так равнодушно, словно в этом нет ничего такого.

Ну подумаешь, какой-то там бой и ставки! Только вот я потихоньку начинаю понимать масштабы и неправильность того, чем занимается Тимур.

– Это же незаконно, – бормочу я растерянно.

Тимур переключает внимание с дороги. Косится на меня так, будто рядом с ним сижу не я, а маленький любопытный ребенок. Во взгляде проскальзывает теплое снисхождение.