А дальше проходят три дня, когда я ощущаю себя как в клетке. Слова мамы о том, что мне нужно отчитываться о каждом своем шаге, оказались не шуткой. Она ждет меня прямо у порога, когда я прихожу с пар. Осматривает, обнюхивает. Один раз даже потребовала показать содержимое моего рюкзака. И ощущала я себя в тот момент мерзко. От злости тряслись пальцы, но я молча смотрела, как мама залезает в каждый карман. Да и дома она разговаривала со мной исключительно поучительно-жестким тоном.

Впервые в жизни я жду маминого дежурства как возможности выдохнуть. Но все-таки во вселенной действует закон равновесия. Все три дня, пока мама была дома и всячески демонстрировала свое намерение контролировать каждый мой шаг, в академии меня никто не напрягал. Петрова и Красно ни разу не появились на занятиях, а Сонька продолжала болеть. Пары оказались единственным местом, где я могла просто расслабиться и не прятать телефон, если он вздрагивал от пришедшей на него эсэмэски.

Эти три дня я не была в Богудонии. Но вот с Тимуром связь держала. Если я отчитывалась маме, где я и во сколько вышла из ворот академии, то он отчитывался мне, что не пьян и не спалил веранду.

Я не буду врать. Я каждый день жду от него сообщений. И откровенно маюсь, если Тим долго не пишет. Приходится прятаться за учебниками и конспектами, чтобы не думать постоянно о том, как он там, в Богудонии.

И вот сейчас, в этот вечер, который я могла бы провести не дома, я клюю носом, дочитывая последние страницы. Приходится подпереть голову ладонью, чтобы не приложиться лбом о раскрытый учебник по английскому. Глаза слипаются, а слабость все сильнее вызывает желание заснуть прямо здесь, за письменным столом. Мне остается всего парочка предложений из английских букв, когда мой телефон вздрагивает. На него приходят несколько сообщений подряд. Лениво тянусь за мобильным, ожидая прочитать там очередной воспитательный месседж от мамы. Хоть она уже пожелала мне доброй ночи, еще одна эсэмэска от нее не удивит. Но стоит только взглянуть на экран, как сон мой испаряется. Я вижу сообщение от Тимура:

«Спишь?»

Удивленно хлопаю ресницами. Почему удивленно? Потому что сегодня мы уже общались. И около семи вечера Горин, зевая, в голосовом сообщении отрапортовал, что собирается лечь спать. А зевал он очень убедительно.

«Нет. А ты почему не спишь?» – пишу с задумчивым смайликом в конце.

Парочка мгновений, и я уже читаю ответ Тима:

«Планы изменились. Ты можешь сказать мне свой адрес? Я рядом с твоим районом. Хочу заехать и отдать тебе тетради».

Мои глаза округляются. Даже перечитываю сообщение несколько раз. Это шутка?

«Если, конечно, они еще нужны», – летит вдогонку еще одна эсэмэска.

Подскакиваю, крепко стиснув телефон в руке, а сердце уже стучит сильнее. Тимур хочет заехать ко мне? Прямо сейчас? Вот в этот момент? Мне нужно лишь написать ему адрес, да?

Нервно принимаюсь метаться от стола к кровати и обратно. Я совершенно забываю о том, что собиралась спать и что уже три дня на меня наложен домашний арест.

Желудок сводит от ощущения страха и трепета, когда, пометавшись по комнате туда-сюда, все же пишу свой адрес Тимуру и сразу же получаю от него ответ:

«Буду ждать у подъезда через пять минут».

Пять минут! Всего триста секунд, чтобы перестать трястись как осиновый лист и встретить Тимура так, будто бы меня действительно интересуют лишь мои тетради.

Но какие там, к черту, тетради! Я не думаю о них, когда впопыхах натягиваю на себя вместо пижамы джинсы и толстовку. Спотыкаюсь в коридоре и едва не рассекаю себе лоб об угол вешалки, когда стаскиваю с нее ветровку. Забываю надеть носки, поэтому кроссовки натягиваю на босые ноги. И прежде чем выскочить из квартиры, притормаживаю перед зеркалом в коридоре. Вижу в нем свое отражение, и мне оно не нравится. Цвет лица серый, и мои веснушки на нем жутко выделяются; сухие, потрескавшиеся губы; темные круги под глазами, а волосы хаотично разбросаны по плечам. Скривившись, с досадой стаскиваю с запястья резинку и быстро завязываю тугой хвост на затылке.

Еще бы смазать губы хоть какой-нибудь гигиенической помадой и нанести тональный крем, который я, кстати, так и не купила, но уже не до этого – телефон в кармане вовсю вибрирует.

Со своего этажа я спускаюсь, перескакивая несколько ступенек. Ноги сами несут меня вперед. И останавливаюсь я, лишь когда за моей спиной с тяжелым стуком закрывается дверь подъезда. А перед ним уже припаркована темная иномарка, капот которой пятой точкой подпирает высокая фигура во всем черном – джинсы и худи с накинутым на голову капюшоном.