Я так и сижу на диване. Не двигаюсь, пока у меня на коленях спит Тимур. Да и двигаться-то я не хочу. Правда, кончики моих пальцев горят при мысли прикоснуться к той самой брови с выбритым на ней уголком. Провести от нее к почти зажившей ссадине на скуле, ощутить, как колется щетина на подбородке, а потом дотронуться до крупных, шершавых губ Тимура. От этой мысли я неосознанно облизываю, а потом до боли кусаю свои губы и сжимаю пальцы в кулак.

Меня изнутри обжигает мысль: я же не могу вот так… влюбиться? И в голове все кружится, как на карусели, и сердце стучит слишком отчаянно. Кажется, что его слышит весь мир. Мне больно и хорошо от его ударов одновременно. Становится как-то все равно, что вокруг полный бардак – осколки, грязь и разбросанные деньги. Мои чувства сосредотачиваются лишь на одном – на том, кто сейчас спит на моих коленях.

Не знаю, сколько проходит времени, пока я тоже не засыпаю.

ГЛАВА 32

Монотонный стук врывается в мой сон, чересчур безмятежный, и я с трудом нахожу в себе силы открыть глаза. Первые секунды не понимаю, где я и почему так болят ноги. Мой взгляд ныряет в темноту. Приходится потереть глаза и проморгаться. В тусклом желтом свете я различаю дощатый пол, деньги на нем, стол вверх тормашками, окна, в которые громко барабанит… дождь?.. И осознание бьет меня по голове как обухом. Прихожу в себя мгновенно. И тело мое тоже просыпается, а боль в ногах накатывает волной.

Опускаю взгляд: Тимур спит, раскинувшись на диване и распахнув руки, а его голова лежит у меня на коленях. Я проспала! Черт возьми! Проспала так, что на улице уже темно.

– Тимур! Тимур, проснись! – испуганно повторяю я. Хватаю его за плечо и тормошу.

Он вздрагивает. Резко распахивает глаза, непонимающе уставившись на меня.

– Что?

– Встань с меня, пожалуйста, – прошу аккуратно. Тимур, кажется, не сразу понимает меня. Несколько секунд лежит не двигаясь, лишь хлопает ресницами.

Бросает заспанный взгляд то на меня, то в сторону окна и только потом резко подрывается, садясь на диване.

– А, да… – бормочет он.

И я сразу же подскакиваю с дивана сама. Онемевшие ноги так и норовят подкоситься, но удерживаю равновесие, схватившись за спинку стула. Падать мне совершенно некогда. Мне бы справиться с усиливающейся паникой. Я давно должна быть дома. Я не планировала оставаться здесь дотемна, а тем более спать. Какого черта я вообще позволила себе уснуть?

На плохо слушающихся ногах бросаюсь к подоконнику, на котором оставила свой рюкзак. Трясущимися руками шарю по карманам в поисках телефона.

– А сколько времени? – сипло спрашивает Тимур.

– Не знаю, – отвечаю нервно и поглядываю в окно. – Точно больше восьми вечера, потому что на улице темень.

И не только темень, там успела разыграться непогода. Резкие порывы ветра направляют дождь прямо в стекла веранды. Мне страшно подумать, сколько я пробыла в отключке, если безветренный день успел смениться на ураган с ливнем.

– Удивительно, но твой массаж, кажется, помог.

Я жив, – продолжает сипеть Тимур.

– Угу. – Боже, ну где этот дурацкий телефон? Я не выдерживаю: переворачиваю раскрытый рюкзак. Содержимое высыпается на подоконник: ручки, тетради, конспекты, резинки для волос и – ура! – мой телефон.

– Ань, слушай… По поводу того, что я тут рассказал тебе…

Но я пропускаю слова Тимура мимо ушей, сейчас мне не до его откровений. На экране моего мобильного половина одиннадцатого вечера (и как я умудрилась проспать столько времени?), пятнадцать процентов зарядки и пятьдесят пропущенных звонков

от мамы. И последний был буквально девять минут назад. Выйдя из академии, я настолько была поглощена мыслями о Тимуре и встрече с ним, что забыла снять телефон с беззвучного режима. Моя душа уходит в пятки.

– Мне конец. Она меня убьет, – громко выдыхаю я, крепко сжимая мобильный в ладони и со страхом смотря на экран.

– Кто? – тут же строго интересуется Тимур.

Я оборачиваюсь. Поднимаю взгляд на Горина, который еще сидит на диване. Желтый свет от фонаря с улицы падает именно на Тимура, который внимательно смотрит на меня, нахмурив брови.

– Мама. Пятьдесят пропущенных, пока мы… ну то есть я и ты спали… – растерянно мямлю я.

Серьезное выражение лица Тимура смягчается.

– Так позвони ей сейчас, – жмет он плечами. – Сообщи, что все с тобой нормально.

– Я не сказала, что задержусь после пар. Думала, что приеду сюда и быстро все… – запинаюсь, видя, как Тимур поджимает губы. Мне становится как-то неловко продолжать о том, как собиралась выселить Горина. – И до последней маршрутки осталось пятнадцать минут, – договариваю уже тихо.

– Давай я отвезу тебя. – Тимур оживляется. Даже дергается вперед, но тут же морщится. Кажется, его голову снова пронизывает боль.

Я сразу же категорично заявляю:

– Нет. Тебе нельзя за руль.

– Да я нормально… – На его лице появляется улыбка, только она настолько фальшивая, что у меня нет выбора, кроме как жестко отчеканить:

– Тимур, я не сяду с тобой в машину. От тебя за версту несет, и голова явно еще болит. Я вызову такси до вокзала.

– Думаешь, ты легко его вызовешь в такую погоду? – Тимур усмехается, косясь на окно за моей спиной, которое заливает дождь.