– Я? – переспрашиваю глупо.

– Ну не я же. От тебя ни движения, ни дыхания. – Замечаю, как уголок губ Тимура насмешливо дергается вверх. – Все нормально?

– Ага, – говорю и киваю одновременно, правда, я вся уже полыхаю пламенем, потому что вижу, как Тимур закусывает по очереди верхнюю, а потом нижнюю губу.

– Хорошо. Доброй ночи, – вздыхает он и переворачивается на бок, а диван под ним снова скрипит.

Горин укладывается ко мне спиной, и кошусь я уже на его затылок. Только тогда из моей груди наконец вырывается выдох. Судорожный и опустошающий.

– Доброй, – желаю Тимуру тихо и сама тоже решаюсь перевернуться на правый бок.

Я и он лежим спиной друг к другу, а мой взгляд направлен на старую стену с обшарпанным

подоконником. Пытаюсь угомонить сердцебиение. Нужно просто заснуть. А еще можно представить скандал, что ждет меня завтра дома. И я думаю об этом намеренно. Ибо сгорю в своих же мыслях о том, кто у меня за спиной.

Но лежать и не двигаться получается недолго. Из окна сквозит так, что минут через десять у меня холодеют нос и лоб. И если Тимур не подает никаких признаков жизни, то мне приходится несколько раз осторожно менять положение головы. Только, как бы я ни легла, все равно противно холодно.

– Чего вертишься? – слышу хмыканье Тимура сзади.

Я вздыхаю и морщусь. Не спит, значит.

– Пытаюсь лечь так, чтобы не дуло из окна.

– Сильно дует?

– Да, – признаюсь честно.

И сразу же за моей спиной раздается скрип, а над ухом:

– Тогда меняемся.

Я так резко оборачиваюсь, что мое плечо ударяется о что-то твердое. И этим чем-то оказывается грудь Тимура. Потому что он зачем-то приподнялся на одном локте и нависает надо мной тенью.

– Ты чего? – шепчу я, испуганно распахнув глаза.

– Я лягу на твое место, а ты на мое, – поясняет Тимур. – Там же дует у окна.

– Не надо, – лепечу я. Соображать становится непросто. Я ведь чувствую, что мое левое плечо и рука прижаты к груди и торсу Тимура. А то и другое у него как камень.

– Аня, – Тимур цокает, – двигайся давай.

Сглотнув, я подчиняюсь. Только все идет немного не так.

Диван не так широк и удобен, чтобы совершать на нем подобные маневры. Да еще и наши скомканные пледы. Я двигаюсь влево, а Тимур собирается перелезть через меня вправо. Он опирается на руки, расставив их по обе стороны от меня, его торс возвышается надо мной. Но всего одно неловкое движение – мое или его, не знаю, – и колено Тимура надавливает мне на ногу. Адская боль пронзает внутреннюю часть моего бедра.

– Ай! – мой возглас летит по веранде. Я дергаюсь, попав своим коленом прямо в пах Тимуру.

– Твою мать! – вопит он.

Мне кажется, что я даже вижу, как из глаз Горина сыплются искры. А через секунду Тимур просто падает на меня сверху, упираясь лбом в диван в сантиметре от моего лица.

У меня сжимаются легкие, и теперь уже не от боли, а от ощущения тяжелого, мускулистого тела на себе. Тимур крепко придавил меня собой. И возле своего уха я четко слышу его сбитое дыхание, смешанное с тихим стоном.

– Извини! Пожалуйста, извини, – лепечу я в плечо Тимуру.

Он делает несколько протяжных вдохов и выдохов. Я телом чувствую это – каждое движение его груди, каждую напряженную мышцу. А еще чувствую, что Тимур невероятно теплый. И запах. Не запах дорогого парфюма, а именно тела: терпкий и очень горячий. Я вдыхаю его, ощущая головокружение.

– Было больно. Чертовски, – шипит Тимур и наконец приподнимается надо мной, опершись на руки.

И вместе с этим забирает все свое тепло. Осторожно решаюсь посмотреть ему в лицо. Оно искажено гримасой боли: глаза прищурены, губы сжаты.

А я виновато смотрю на Горина, который все еще нависает надо мной.

– Я не хотела.

– Ну да, ну да, – сухо ухмыляется Тимур.

И наконец открывает глаза. Наши взгляды пересекаются. Только почему-то ни я, ни Тимур их не отводим. Смотрим друг на друга, пока наши тела замерли в весьма неоднозначной позе. Я лежу под Тимуром, который застыл надо мной, держась на полусогнутых руках. Но между нашими лицами не так много расстояния, и его хватает, чтобы словить щекочущее дыхание Тимура.

Миллионы, нет – миллиарды разрядов проходят по моим венам. В темных глазах Тимура я вижу незнакомый блеск. Или мне это мерещится. Но вот дыхание точно у обоих становится неровным. Я пялюсь на губы Тимура, медленно дурея. И, похоже, он чувствует это. Облизывает их и шумно сглатывает. А меня пробирает озноб. Боже. Что я творю-то?

Резко отворачиваю голову, а Тимур тут же подается в другую сторону. Плюхается на мое место у окна. В груди у меня все трепыхается. Тело становится ватным. Отодвигаюсь от Тимура почти на край дивана.

– Так как здесь нет отопления, предлагаю сложить два пледа и укрыться ими вместе. Думаю, так будет теплее, чем если ты и я укроемся по отдельности, – бурчит Тимур.