Каждое мое движение осторожнее, чем у сапера. Медленно, не сводя взгляда с коротко стриженного затылка, я отодвигаюсь к краю дивана. Правда, эта рухлядь решает издать противный скрип. Я каменею, боясь моргнуть, а Тимур шумно втягивает носом воздух и… все. Он не двигается и не поворачивается. Продолжает спать. Подождав еще мгновение и не сводя глаз с Тимура, я все-таки выползаю из-под пледов, укрывавших нас. Потом аккуратно поднимаюсь и с дивана.

Я сразу же ощущаю холод, царящий на веранде. Через слои одежды он мгновенно добирается до моих костей. Желание нырнуть обратно под покрывало к Тимуру появляется сразу же. Рядом с ним так тепло! Я даже бросаю взгляд через плечо: Горин укрыт

пледом и сладко спит на старом диване. Но тут же себя одергиваю. И чего я жду? Пока он проснется? Я же до пепла сгорю от смущения, если сейчас Тимур откроет глаза и просто спросит, как мне спалось. Только вот дома меня ждет тяжелый разговор с мамой.

Надеваю кроссовки, хватаю рюкзак, запихиваю в него все, что вчера вытряхнула, беру ветровку, свой разряженный телефон, стараясь не шуметь. Не хочу будить Тимура. К двери иду на цыпочках. Но возле нее все-таки приходится застыть. Я слышу скрип дивана. По спине проскальзывает холод. Затаив дыхание, оборачиваюсь. Скинув с себя плед, Тимур уже по-хозяйски развалился на диване в позе звезды. Но он по-прежнему спит. Лицо расслаблено, выразительные губы слегка приоткрыты, широкая грудь плавно вздымается и опускается. А край черной футболки задран и оголяет крепкий живот с темной дорожкой волос.

Мне бы не глядеть на нее, но я краснею и смотрю именно туда. Алею до самых кончиков ушей. Я ведь вижу, что с мужской физиологией у Тимура все отлично. Ширинка его джинсов весьма заметно и вызывающе приподнята. Стыдливо кусаю губы и отвожу взгляд. Я должна бежать на вокзал! Беззвучно выдыхаю и заставляю себя выскользнуть в серое утро, тихо прикрыв за собой дверь.

* * *

Я права. Часы на автовокзале показывают половину шестого утра. Я успеваю на первую маршрутку. Но в дороге впадаю в прострацию. Мне нужно придумать, что сказать маме, а в голове мысли только о Тимуре. Не выходит сосредоточиться. Я то и дело возвращаюсь в то тепло, в котором сегодня проснулась. Вспоминаю

сопение у себя в волосах, ощущение чужого, мощного тела рядом, сильных рук. Думаю об этом и рассыпаюсь. Хочется просто закрыть глаза и позволить этим чувствам себя поглотить. Поэтому, когда я оказываюсь перед дверью своей квартиры, все еще не знаю, что говорить маме, как оправдываться.

Несколько минут я просто топчусь на лестничной клетке. Перевязываю хвост на затылке, тру холодными ладонями лицо. Даже снимаю с себя ветровку и запихиваю ее в рюкзак, потому что меня кидает в удушающий жар от мысли о том, чтобы войти в квартиру. Но сделать это приходится. Руки трясутся, когда стучу по железному полотну. Успеваю сделать всего три стука, как дверь в квартиру распахивается. Я будто получаю удар под дых. Прекращаю дышать на одном резком вдохе.

На пороге стоит мама, босая, закутанная в старый домашний халат. Ее светлые волосы растрепаны, под опухшими глазами синяки. Мы смотрим друг на друга, застыв по разные стороны порога.

– Мам… – Я решаюсь сделать неуверенный шаг вперед.

Она послушно отступает, пропуская меня в коридор. Я закрываю за собой дверь, встав на придверном коврике, и волна вины обрушивается на мою голову.

– Мам, прости, – шепчу, чувствуя, как в груди все сжимается в ком.

– Где ты была? – Сверлящим взглядом мама осматривает меня с ног до головы.

Что мне ответить? Я не знаю. Растерянный вид мамы и запах успокоительных, что уже успел проникнуть мне в легкие, сбивают меня с толку.

– Я… – мямлю и мнусь на пороге. Пальцы сжимают лямку рюкзака, висящего у меня за спиной. – Мам, со мной все нормально.

Она молчит. Лишь шумно дышит, скрестив руки у себя на груди, а опухшее лицо со следами плохого сна каменеет на моих глазах.

– Где ты была всю ночь, Аня? – холодно цедит мама.

Я с трудом сглатываю. Голова отказывается придумывать хоть какие-нибудь адекватные идеи.

– У Сони, – бормочу я, пряча взгляд в носы своих кроссовок.

Но меня резко ведет вперед. Я даже теряю равновесие на какие-то доли секунды. А это мама дергает меня к себе, схватив за рукав. Я ошалело поднимаю на нее взгляд. Она очень грубо стаскивает с меня рюкзак, бросает его на пол, а потом с такой же грубостью хватает меня за руки. Поочередно закатывает рукава моей толстовки до локтей. И делает это так резко, что слышен треск ткани.

– Ты чего? – ошарашенно шепчу я, наблюдая, как мама с остервенением осматривает мою кожу на внутренних сгибах локтей.

– Я не знаю, что думать, – шипит она, перестав стискивать мои запястья. Отступает, пронзая рассерженным взглядом. – Ты не ночевала дома, не отвечала на звонки. Где ты была и с кем?!

Мысленно я отчаянно взываю к своей голове. Мне нужно что-то сказать. Должна же я как-то оправдаться.

– Я была у Сони, – повторяю тихо. Правда, решаюсь все же добавить: – С девочками.