– Галерка, рты закрыли, – шикает куратор, хлопая рукой по столу на кафедре. – Вы, наверное, в курсе, что на следующей неделе в нашей академии состоится «Студенческая весна»? – По аудитории разносится гул одобрения, а куратор повышает голос: – Поэтому в очередной раз напоминаю – сие мероприятие для первокурсников обязательное. Этот год для академии юбилейный. Будет не только ректор, но и губернатор.

– А проститутки будут? – опять доносится с конца аудитории.

И я нетерпеливо закатываю глаза. Пожалуйста, давайте закончим все это быстрее.

– А ну хватит! – недовольно восклицает куратор. – Я повторяю: присутствие первокурсников обязательно. Как и дресс-код. Девочки в черных платьях длиной не выше колена, мальчики в белых рубашках и черных брюках. Всем старостам я вышлю памятки.

Больше я не слушаю. Ректоры, губернаторы, проститутки с дресс-кодом. Мне все равно! У меня тридцать минут до маршрутки. Из аудитории я выскакиваю одной из первых. Быстрым шагом иду в холл академии и натягиваю пальто на ходу. Притормозить приходится возле турникетов у выхода. Там уже образовалась небольшая пробка из студентов, мечтающих, как и я, поскорее слинять отсюда.

– Ну что, Просветова, – у меня за спиной раздается голос Петровой, – идешь на «Студенческую весну»?

Я терпеливо прикрываю глаза – это все провокации, нельзя вестись – и цежу ровным тоном:

– Ты же слышала, что обязаны прийти все.

– Мы, кстати, с Женей платье тебе уже нашли.

Оно в правом углу холла, – фыркает Полина.

Я не хочу смотреть туда, но срабатывает какой-то дурацкий рефлекс. И, пока мои ноги топчутся у турникета, взгляд тут же косится вправо. А там уборщица расправляет огромный черный пакет для мусора. Петрова и Красно уже ржут у меня за спиной. Я так сильно стискиваю в руке пропуск, что его тонкие ребра впиваются в ладонь. Как же хочется развернуться и… Но я сжимаю губы и выдыхаю тихо этот зарождающийся порыв злости.

– Шикарно. Мне нравится. И тебе, кстати, тоже, пойдет, – заставляю себя говорить без эмоций.

– В отличие от некоторых, у меня есть вкус и возможности выглядеть шикарно.

– А лучше бы были мозги.

– Что ты там вякнула? – Чувствую, как меня дергают за рукав пальто.

В этот момент передо мной появляется сам турникет. Я резко отстраняюсь от клешней Петровой.

– Говорю, что безмерно счастлива за тебя, Полин.

Бросив это через плечо Петровой, я не собираюсь ждать ее ответа. Быстро прикладываю пропуск к турникету, толкаю его и выскакиваю на улицу. Меня ждет маршрутка на автовокзале.

* * *

По дороге в Богудонию я решаю написать Тимуру. Достав телефон, открываю наш чат. Горин последний раз был в сети ночью. Странно, уже близится вечер, а он так и не был онлайн.

«Привет. Я еду к тебе…»

Палец замирает над экраном, и я задумчиво прикусываю губу. А не звучит ли это как-то… пóшло? Стираю сообщение. Печатаю новое.

«Привет. Скоро привезу твою кофту. Надеюсь, ты не замерз ночью?» – и ставлю улыбающийся смайлик. Большой палец снова замирает. Не то. Какой,

к черту, смайлик и вопрос, замерз ли Горин ночью? Снова стираю все подчистую. Растерянно смо-

трю на пустой экран. Почему слова никак не хотят складываться в нормальное сообщение? Какое-то время я даже задумчиво пялюсь в окно маршрутки на встречные автомобили на трассе.

И почти всю дорогу до Таганрога я то стираю, то набираю заново буквы. Все не то и все не так. Понимаю, что это какие-то глупые и бессмысленные муки, но только на подъезде к городу я наконец решаюсь отправить Тимуру сообщение:

«Привет. Я еду возвращать твою кофту».

Даже дыхание прерывается, когда вижу на экране отправленное сообщение. Застыв на сиденье и стиснув телефон в пальцах, жду подписи «онлайн» под именем «Тимур Горин».

Но на мой месседж ответа нет. Он все еще не прочитан, а я уже успела добраться до Богудонии. Иду по знакомым улочкам, продолжая заглядывать в чат с Гориным, который все так же не в сети.

Я даже покупаю пачку печенья в ближайшем магазине. Ее я обещала еще в прошлый раз, но благополучно забыла, как и сам Тимур, видимо, забыл про свой телефон. Может, он спит? Что еще делать в таком тихом и уединенном месте?

И я зачем-то представляю, что сейчас Тимур давит лицом диван, сложив губы бантиком и подложив ладони под щеку. Это ересь несусветная, но от этой мысли я глупо хмыкаю себе под нос. А почему нет? Вчера этот бритоголовый боксер уплетал котлеты так, что за ушами трещало. Вполне возможно, что трезвый и сытый Тимур спит именно так – надув губы и с ладошками под щечкой.

Но моя улыбка сползает с лица, как только я дохожу до места, где Горин оставил свою машину. Под корявыми ветками дерева в конце улицы пусто. Черная иномарка исчезла, хотя вчера она точно стояла здесь. Несколько секунд я просто ошарашенно не свожу взгляда с пустого места под деревом. А если машину угнали и Тимур сейчас все еще спит?

К калитке нашего участка я несусь со всех ног. Пару раз едва не лечу кубарем по спуску. Как только за моей спиной хлопает калитка, я не выдерживаю:

– Тимур! – выкрикиваю на весь двор, пока бегу по кривым дорожкам сада.

И врываюсь на веранду с таким же криком: